Книга Храм Вечного Огня, страница 67 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Итак, я тихо и мирно спал, в одних трусах, прикрывшись покрывалом из бязи. Сон мой был неспокоен, потому что стрекот цикад был просто оглушительным. Кажется, эти мерзкие насекомые устроили тут свой съезд и теперь бурно обменивались мнениями по поводу нашего присутствия. Прошлой ночью было не в пример тише. Сплю я себе, сплю… на пенке, прикрывшись покрывалом; тишина в лагере, и только часовые из амазонок маячат на вершинах холмов (пока еще со своими луками и стрелами) с задачей в случае чего поднять тревогу и не более – но уже скоро им можно будет раздавать супермосинки из мира Югороссии, и тогда они точно не подведут.

Так значит, сплю я себе, сплю – и вдруг шорох, а от таких вещей я просыпаюсь просто мгновенно. Рефлексы, ептить.

Отрываю глаза – и вижу, что надо мной в лунном свете возвышается фигура в черном плаще до пят, с накинутым на голову капюшоном. Ну я, спросонья, еще ничего не успев подумать, сунул руку под пенку за «Федоровым», который в этих условиях был куда удобнее ПССа, а ногами исполнил подсечку, так что фигура в черном плаще с писком «ой, маменька» рухнула как подкошенная. Заподозрив уже неладное, я перекатился всей массой на эту горе-диверсантку, зажав ей ладонью рот и сунув под челюсть ствол пистолета. Капюшон плаща при этом свалился с ее головы, и я увидел большие, серые (ни с чьими не спутаешь) испуганные глаза мадмуазель Волконской.

— Елизавета Дмитриевна?! – удивленно спросил я, перестав зажимать ей рот и от общего идиотизма ситуации не зная, куда деть руку с пистолетом. Просто отбросить его в сторону мне не позволили мои рефлексы, а перекатиться обратно на пенку, чтобы сунуть его на место, выглядело бы как-то неуместно. Кроме того, поверх мадмуазель Волконской было очень удобно лежать, ощущая все ее приятные выпуклости и жар трепещущего тела, а к тому же, оставаясь поверх нее, я как бы контролировал все происходящее и управлял разговором. Ведь пришла же она зачем-то ко мне в таком странном наряде и в такую позднюю пору.

— Да, Сергей Сергеевич, это я, – сдавленным полушепотом пробормотала моя визитерша, прижатая тяжестью моей тушки, – вы уж или делайте свое мужское дело, или слезьте с меня, а то от вашей тяжести я уже почти не могу дышать, да и лежать прямо на земле не очень-то и приятно.

— Извините, Елизавета Дмитриевна, – пробормотал я и, обхватив даму за плечи и талию (при этом не выпуская пистолета из руки), перекатился обратно на пенку, теперь оказавшись прямо под ней.

— Вот так-то лучше, – пробормотала она, сдувая в сторону растрепавшуюся челку, – Сергей Сергеевич, скажите пожалуйста, вы каждую пришедшую к вам даму сразу без лишних разговоров валите навзничь, да еще тычете в нее пистолетом – или это только я удостоилась такой чести?

Ну тут, как говорится, туше. Уела меня княжна, уела – и даже сказать в ответ нечего. Отличился, так сказать, по полной программе. Но что-то я не слышу с ее стороны отчаянных криков, трепыхания и прочих симптомов того, что она просто шла мимо, а я, понимаешь, напал на честную девушку и чуть ее не изнасиловал. Да и одета мадмуазель несколько легкомысленно. Это черный «ведьминский» плащ с капюшоном, который сейчас накрыл нас обоих сплошным покрывалом, а под ним… я провел рукой по спине и, гм, ногам Волконской… только обтягивающее короткое платье, по длине едва прикрывающее трусы. Хотя, судя по ощущениям, трусов-то на ней как раз и нет. Приехали! Так это что получается – она шла ко мне сдаваться, а я ее так встретил?! Непорядок! Это надо как можно скорее исправлять, если это вообще в принципе возможно.