Онлайн книга «Проклятый мир Содома»
|
Поняв, что дальше оставаться незамеченной просто бессмысленно, я выглянула из окна, у которого стояла, перегнулась через подоконник и, прикидываясь дурочкой, громко спросила: — Здравствуй, папа, а кого это я должна доставить и куда? Тогда же и там же: танкист старший лейтенант советской армии Василий Соколов. Все произошло почти как в анекдоте: «Сокол ты, Орлов! Да нет, тащ полковник, я не Орлов, я Соколов. Тогда ты орел, Соколов!» – влип я как кур в ощип. Но давайте расскажу по порядку. Утро восьмого ноября одна тысяча девятьсот восемьдесят девятого года запомнится мне на всю жизнь. Рано утром наш гвардейский танковый полк подняли по тревоге, и огласили приказ – срочный вывод в Союз. Вроде наш Горбачев договорился и их Бушем и началась всяческая разрядка, мир, дружба, жвачка. Ох, и материли мы командование и самого Михал Сергеича. Ведь нельзя же так внезапно, ни с того ни с сего – я, например, как недавно произведенный командир танкового взвода, и не заработал, считай, еще ничего в этой Германии; те, что служили тут подольше, отправляли в Союз контейнеры с мебелями да хрусталями, а у меня, холостого да бездетного, за полгода до того переведенного из Союза, почитай что ничего пока и не было. Так, магнитофончик «Акай», мечта босоногого детства. Особо злились семейные офицеры и прапора, которым предстояло бросить родных и близких, а также все, что нажито непосильным трудом – и убывать с полком неизвестно куда и неизвестно зачем. Тем более что настроения у немцев за забором части становились все более возбужденными – им хотелось свободы, демократии, капитализма и счастья в единой Германии. Нападений на часовых еще не случалось, а вот пикеты с плакатами типа «русские, убирайтесь вон!» перед воротами части уже стояли. Как сказал нам замполит полка майор Бобриков: — Капитализм они на свою голову получат, а вот все остальное – фиг! Но приказ есть приказ, да и времени на сборы было дано очень мало, всего-то от подъема до восьми вечера. И вообще, происходящее своим бардаком и идиотизмом больше напоминала паническое бегство, чем вывод войск. Неизвестен был даже конечный пункт назначения, куда выводится наша дивизия, а не то, что есть ли там казарменный фонд и вообще снабжение. Спасибо нашем зампотылу и подчиненному ему начпроду – за то, что за эти четырнадцать часов они выгребли и распихали в свободные уголки на машинах все подотчетное им вещевое имущество. Мордастые, как кабаны, «воины» с продсклада, возможно, впервые в жизни в поте лица таскали и грузили в машины мешки с крупами, коробки с макаронами и немецким эрзац-маслом, ящики с рыбными консервами. Говорят, что такую команду дал наш комполка, подполковник Седов, заслуженный офицер, которому до пенсии оставался год с хвостиком. — Чует мое сердце, – сказал он, – в чистое поле едем… А ведь помимо машин для перевозки имущества полка, которые обычно применялись при выезде на учения, использовались и «хозяйки» с автороты, и приписанные к батальонам «Уралы» со вторым боекомплектом – все же мы там в Германии войну ждали в любой момент, и поэтому первый боекомплект хранился прямо в технике, второй – в этих самых приданных к батальонам грузовиках, а третий и четвертый – в машинах дивизионного автобата, превращенного в специальный мобильный склад боеприпасов. Но в случае войны они нам могли и не понадобиться, потому что танк в бою рассчитан только на пятнадцать минут, а потом усе – крышка. |