Онлайн книга «Ярость славян»
|
В ответ соседи Византии, хоть и поддавались на дипломатические провокации, но любили империю ромеев не больше чем склочную злоязыкую базарную тетку, подозревая ее в постоянной лжи и коварстве. И только звонкие подачки в золотой монете еще позволяли имперской дипломатии достигать своих целей. И вот патрикий Кирилл как раз и являлся одним из таких дипломатов, которые лестью и подкупом должны были претворять в жизнь внешнеполитическую доктрину империи в поэтической форме выраженную византийским поэтом Георгием Писидой: …скиф убивает славянина, а тот убивает его. Они залиты кровью от взаимных убийств, и их великое возмущение выливается в битву. Один булгарский хан как раз в это время обвинял двуличную политику византийцев по отношению к варварским народам в следующих выражениях: «Лаская все народы и обольщая их искусством речей и коварством души, вы пренебрегаете ими, когда они ввергнутся в беду головой, а пользу от того получаете сами». Так должно было быть и на этот раз, еще один поворот Днепра-Борисфена – и впереди покажется торговый остров, на котором ромейские купцы раньше встречались с антами, а теперь встретятся уже с их победителями аварами. Перед походом к Днепру-Борисфену «Золотая лань» заходила в Херсонес Таврический, где патрикий Кирилл узнал, что за последнее время от авар не пришел ни один из тех нескольких караванов с пленными, которые они должны были послать туда по предыдущему соглашению, когда только начали воевать с народом антов. Именно поэтому к военному кораблю патрикия Кирилла и присоединились купеческие дромоны, чьи владельцы не желали лишаться выгоды, но все-таки не рисковали самостоятельно соваться в самое логово жестоких варваров, а хотели, чтобы их защитил авторитет имперского воинского начальника. Любое нарушение привычного порядка вещей и достигнутых договоренностей может таить в себе опасность, и потому патрикия Кирилла мучили неясные дурные предчувствия. Дромон обогнул два маленьких и очень приметных островка, находившихся как раз в месте поворота Днепра-Борисфена, и впереди открылась южная оконечность того острова, где предполагалась встреча с делегацией авар. По мере приближения патрикию Кириллу все сильнее и сильнее хотелось протереть глаза. Вся южная оконечность острова представляла собой изрезанный протоками и поросший ивняком песчаный пляж, и он весь сейчас был покрыт множеством обнаженных женских тел, часть из которых просто лежала на песке, наслаждаясь блаженным ничегонеделанием. Их кони смирно щипали травку чуть в стороне от берега. Другие же вместе со своими лошадьми плескались в речных струях, мыли и вычесывали их шкуры. С ума сойти, сколько золота и серебра можно было бы выручить на рабских рынках империи за этот щебечущий экзотический цветник. Ну где вы еще найдете атлетически сложенных смугло-коричневых девиц с раскосыми глазами и острыми ушами. Патрикий Кирилл не знал, что беззащитность этих женщин была только кажущейся. У каждой на снятом с боевого коня седле лежала аккуратно свернутая защитная экипировка, форма, а также все положенное личное оружие, типа палаша кинжала, арбалета и пики, воткнутой рядом в песок тупым концом. Самозарядки Мосина и единые пулеметы, положенные по штату № 2 тоже были тут, составленные во взводные козлы… Приближающие дромоны были вовремя замечены, и несколько убийственных скорострельных машинок по приказу эскадронных командиров были аккуратно размещены на флангах в прибрежных зарослях тальника таким образом, чтобы купающиеся воительницы не перекрывали ему сектор обстрела. |