Онлайн книга «Ярость славян»
|
Потом ход его мыслей поменял свое направление. Плыть в Херсонес в одиночестве было рискованно. Аккредитивы у него на предъявителя, так что ограбивший и убивший его капитан вполне может получить просто сказочную для себя сумму. Кроме того, с теми, кто путешествует в одиночестве, и без такой суммы могут произойти всякие неприятные вещи. Тут убивают за горсть серебряных миллиарисиев, а не только за плотный кожаный мешок, битком набитый золотыми монетами, который с трудом прет на загорбке крепкий мускулистый раб. Примечание авторов: Восемь тысяч солидов, на которые у патрикия Кирилла имеются аккредитивы, в золотых монетах весят примерно тридцать шесть с половиной килограмм или при нынешних биржевых ценах на золото около полутора миллионов в резаной зеленой бумаге. Но где найти таких попутчиков, которые захотят проследовать за ним в далекую колдовскую Артанию, сумеют оборонить его в пути от всяких неприятностей, и к тому же удержатся от соблазна самим убить и ограбить своего нанимателя? Обыкновенные наемники тут не подойдут, потому что как только скроются вдали стены и башни Херсонеса, они тут же позабудут все клятвы, и тогда горе тому, кто повернется к ним спиной. Тут нужно существо преданное, как собака, или такие люди, которые чтут свои клятвы больше самой жизни… а такие люди бывают только среди диких, еще не романизированных варваров. И патрикий Кирилл, если хочет выжить бок о бок с такими людьми, тоже должен стать таким же, как и они, ибо обман и предательство у этих народов означают одно из самых тягчайших преступлений. Но где в клоаке Галаты, да и, честно сказать, в самом Константинополе взять таких правильных варваров, да еще в течение одного дня оформить им разрешение на выезд, чтобы отплыть с ними, по возможности сегодня же в полдень? Чем дольше он торчит в этой Галате, тем больше риск, что его обнаружат и разоблачат, а это для него верная смерть. В тот момент, когда патрикия обуревали грустные мысли, он как раз проходил мимо небольшой площадки, где на огороженном помосте капитаны торговых кораблей выставляли на продажу рабов, по каким-то причинам ставших им ненужными. Вторичный рынок, цены намного ниже рыночных. Но тут и к гадалке не ходи – если гребец продается, то значит, что он или стар и болен, или же, напротив, силен и строптив, так что с ним невозможно справиться никакой плетью. Именно вторая категория и интересовала патрикия, причем ему было желательно, чтобы эти строптивые рабы были по происхождению славянами, или же на крайний случай готами. Других, собственно, в гребцы и не берут; не худосочным же арабам или персам целыми сутками ворочать тяжеленными веслами. Когда патрикий Кирилл подошел к помосту поближе, то увидел, что Фортуна улыбнулась ему во все свои тридцать шесть зубов. На помосте стояли четверо плечистых мужчин, состоявших, казалось, из одних мышц и жил, и молодая иверийка – чернявая, маленькая и худенькая, в накинутом на голову запахнутом покрывале, которое она то и дело распахивала по требованию потенциальных покупателей, обнажая смуглое гладкое тело с торчащими вперед грудками и чуть наметившимся животиком. Покупатели качали головой и шли дальше. Кому нужна беременная рабыня? Гребцы были тоже не так просты; их плечи и спина, которые они вынужденно демонстрировали своим покупателям, скидывая ветхие плащи, были исчерчены старыми и новыми следами от плетей. Явно это были строптивцы из строптивцев и заводилы мятежей, поэтому купить их мог только кто-то очень неопытный, а такового пока что не находилось. Поэтому продавец, уже несколько раз снижавший цену, находился в полном отчаянии. Товар, судя по всему, стоял на помосте уже третьи сутки. |