Книга Ярость славян, страница 153 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Патрикий широко перекрестился и торжественно произнес:

— Клянусь Иисусом Христом, который принял за всех за нас смерть на кресте, а также Богом-Отцом, Святым Духом, Божьей Матерью, райским блаженством своих покойных родителей, а также своей собственной жизнью и благополучием, в том, что я говорю, и буду говорить правду, правду и одну только правду.

Едва он закончил говорить, как в безоблачных небесах разнеслось приглушенное ворчание грома. Четыре раба и одна рабыня удивленно завертели головами в поисках источника этого странного грома, а сам патрикий, только что напыщенно и уверенно произносивший священные имена, вдруг приобрел вид нашкодившего школяра, которого схватил за руку строгий учитель. Хотя в принципе ничего страшного не произошло, ведь он пока еще не солгал этим людям ни в самой малой степени, а значит, и его клятва была действительной. Просто Бог-Отец, уже знакомый с таким существом, как патрикий Кирилл, решил скрепить ее своей личной печатью, как бы показывая, что в случае ее нарушения на клятвопреступника обрушится гнев не только земной, но и небесный, что сделает наказание немедленным и неотвратимым.

— Что это было, ромей? С чего это ты вдруг так переменился в лице при звуках этого грома? – спросил, наконец, Лютый, когда ему надоело наблюдать сменяющие друг друга разнообразные гримасы на лице патрикия Кирилла.

— Это был голос Бога-Отца, – пристукивая от возбуждения зубами, сказал патрикий, – вы, славяне, называете его Родом. Он только что подтвердил мою клятву своей печатью и тем показал, что едва только я вольно или невольно солгу вам, то он тут же покарает меня, разразив прямо на месте своей молнией.

— Какой хороший Бог! – восхитился Лютый, который как бы по умолчанию вел диалог за всех остальных. – Но вот если бы он взялся таким образом следить за каждым из ромеев, то был бы еще лучше. Потому что тогда он за один день истребил бы до последнего человека ваш ромейский народ, непрерывно лгущий и стравливающий между собою разные племена.

— Да нет, – ответил патрикий Кирилл, стараясь быть предельно честным, – мне такая честь оказана только потому, что раньше Бог-Отец уже встречал меня, и тогда я сперва накричал на тех, кто пользовался его доверием и благодатью, а потом покривил перед ним душой, извиняясь за свое поведение.

— Да, ладно, ромей, – добродушно махнул рукой Лютый, – если ты нам не лжешь, то мы будем защищать тебя своими кулаками, а буде ты дашь нам в руки добрую хорошо отточенную сталь, то и ею тоже. Но скажи, где же лежит и как называется та чудесная страна, где боги разговаривают с людьми, а рабы становятся свободными, только ступив на ее землю. Неужто ты поведешь нас в сказочное княжество Артания, где все люди счастливы, молочные реки текут в кисельных берегах, а правит им великий добрый волшебник Серегин, спустившийся с небес на нашу грешную землю?

«Ох уж эти славянские сказочники… – подумал при себя патрикий Кирилл, – любое реально событие они с удовольствием изгадят своими гиперболами и преувеличениями, да так, что потом будет невозможно отделить правду от лжи.»

— Все это правда, – сказал он вслух, – за исключение того, что Артания – это совсем не сказочная страна с молочными реками в кисельных берегах, а вполне реальное великое княжество, образовавшееся совсем недавно там, где Борисфен, прорвавшись через ужасные пороги, растекается на два больших рукава, огибающих большой остров, иначе еще именуемый Торговым…