Онлайн книга «Батыева погибель»
|
Велизарий, кстати, тоже поддержал мое решение, при этом заметив, что оружие того типа, каким был уничтожен тумен Бурундая, лучше не использовать слишком часто, и что в данном случае против диких варваров лучше применить великолепную организацию и вооружение нашего войска, чем килотонны огненной мощи. Ведь сидящий здесь Евпатий Коловрат в другой истории уже сумел доказать, что его хорошо организованное, мотивированное и прекрасно вооруженное войско монголы, имея многократно превосходящие силы, не смогли одолеть без применения осадной артиллерии. Подумав, я согласился с высказанным им предложением, но по несколько иным соображениям. Ведь отец Александр, когда накладывает свою часть печати Хаос-Порядок, пользуется при этом не своей Силой (которой у него просто нет), а предоставленной в его распоряжение Мощью Небесного Отца. Если мы будем слишком часто припадать к этому источнику, пользуясь им всуе, то это может кончиться совсем нехорошо в том случае, если в самый важный момент мы окажемся лишенными поддержки Творца всего Сущего. Нет, лучше сейчас мы попробуем обойтись без сверхмощи. Помощь рязанского княжества в обеспечении моих воительниц теплой одеждой сейчас позволяет мне вывести на поле боя шесть тысяч кавалерии и почти две тысячи пехоты из бывших мясных, обученных тевтонскими инструкторами. Пешее войско в одну тысячу спитцеров и одну тысячу пеших арбалетчиков позволит мне перегородить русло Оки от берега до берега надежным забором из спитцеров, построенных в четыре-пять рядов и ощетинившихся тевтонскими гранеными пиками. В условиях безупречно работающего заклинания Защитного Ветра, делающего бесполезными монгольские луки, у воинов Шейбани-хана не будет никакой возможности преодолеть это колючий забор, прикрытый летящим из-за спин спитцеров дождем смертоносных арбалетных болтов. При этом шесть тысяч моей и две тысячи рязанской сборной кавалерии будут способны парировать любые попытки монгольских кавалеристов лесными тропами просочиться мне в тыл, а также в случае необходимости нанести по противнику последний сокрушающий удар. 26 декабря 1237 Р.Х. День пятнадцатый. 10:55. Пурешева волость, городище Кадом, царский терем. Царская дочь-богатырка мокшанка по имени Нарчат. В очаге тихо потрескивали прогорающие угли, через тусклое слюдяное окошко внутрь терема сочился слабый свет, воркующая голубка из царской голубятни урча доклевывала рассыпанную по подоконнику горсть зерен – свою награду за быстро доставленное послание от отца и брата. Картина внешне благолепная, но было в ней нечто трагическое, говорящее о том, что присутствующему здесь персонажу уготована печальная судьба и безвременная насильственная кончина, потому что так решил главный режиссер спектакля по имени жизнь. А девица Нарчат собою была хороша. На круглом румяном лице вразлет черные соболиные брови и ярко-розовые губы, что свидетельствовали о чувственности и доброте – разумеется, настолько, насколько может быть добра богатырка. Тоненькие черные косички свободно спадают за спину из-под кожаной головной повязки с металлическими украшениями, теплая рубаха до середины бедра из отбеленной шерсти украшена яркой красно-черной вышивкой (психолог сказал бы, что девушка агрессивна), а также серебряными привесками и надетыми поверх, тоже серебряными, ожерельями нежно позвякивающими от каждого движения. Женщины обычно носят рубахи-платья длиной ниже колен или в сочетании с поддетой под них юбкой; но на богатырке, которой требуется садиться на коня, вместо того надеты украшенные такой же вышивкой белые порты, которые ни за что не спутаешь с мужскими. Массивные спирали из медной проволоки удерживают присобранные в запястьях рукава рубахи, а кожаный мужской пояс с серебряными бляхами и пряжкой, а также висящий на нем кинжал, дополняют костюм печальной богатырки. |