Онлайн книга «Спасение царя Федора»
|
Двести девяностый день в мире Содома. Полдень. Заброшенный город в Высоком Лесу, он же тридевятое царство, тридесятое государство, Башня Силы. Великая княгиня Артанская Елизавета Дмитриевна Серегина-Волконская. Последние дни моей беременности я переносила с трудом. И хоть от изжоги и отеков меня избавляли с помощью магии, ночью я не могла нормально спать – огромный живот, в котором постоянно ворочался и толкался ребенок, мешал мне, и лежать можно было только на боку, в то время как я спала обычно как раз на животе. Кроме того, несмотря на заверения мужа, я, глядя в зеркало, находила себя ужасно уродливой – мне казалось, что мой нос увеличился, а губы опухли и расползлись. Я находила у себя на щеках какие-то пятна, волосы мои стали сухими и редкими… Я расстраивалась до истерики, а мой муж только посмеивался и говорил, что все это мне кажется, и что я, наоборот, красивая как никогда. Ну да, легко ему мне в уши заливать – лучше бы сам попробовал ребенка выносить! Хотя, впрочем, я бы ему не доверила столь ответственное дело. Это вам не мечом направо и налево размахивать. Вот женщина – идеальный сосуд для созревания новой жизни. И все-то у нее для этого имеется. И можно даже немного и пострадать, и можно толстой коровой походить, и спать с неудобствами – но зато какое же это счастье – знать, что ты являешься участницей самого великого таинства на земле! И замирает сердце в радостном предвкушении, и губы непроизвольно улыбаются тому теплому, милому и родному – тому чуду, которое скоро предъявит свои законные права на существование… И существование это будет счастливым и радостным, я знаю точно. Ведь это не простое дитя, а наш – НАШ – сын! Все началось ночью. Со мной безотрывно дежурила Лилия – она оценивала мои ощущения и давала рекомендации. И, конечно же, мой блистательный супруг бросил все свои дела и не оставлял меня ни на минуту. Как же он нервничал! Хотя старательно это скрывал. Забавно было за ним наблюдать – как он мечется («что ты, дорогая, я просто хожу туда-сюда»), бледнеет («любимая, просто мне немного жарковато»), и беспокоится («я? Ни капли. Разве что, совсем чуть-чуть, ведь это мой первый ребенок…»). Собственно, я с некоторым удивлением обнаружила, что все не так уж и страшно, как мне доводилось слышать. Кстати, узнав от Лилии, что любое обезболивание приглушает материнский инстинкт, я напрочь отказалась от применения магии и от родов с погружением в воду Фонтана. Постепенно нарастающие схватки были болезненными, но все же вполне терпимыми. «Часам к девяти разрешишься», – уверенно сказала наша маленькая докторша-богиня, щупая мой пульс. Так и вышло. В момент разрешения от бремени мое сознание будто обволокло мерцающим туманом, и сквозь него я и услышала крик сына, голос Лилии: «Вот он, мальчик-богатырь!» – и как раз тогда почувствовала острый приступ любви к этому рожденному мной ребенку – могучей, безоговорочной, бесконечной любви… Искры этого тумана все еще летали в воздухе, когда я увидела рядом лицо своего мужа. Ах, какое же счастливо-глуповатое на нем было выражение – наверное, такое бывает у всех мужчин, впервые ставших отцами… Что-то новое в его глазах… Он держит на руках наше сокровище, завернутое в белоснежные пеленки… Вот он с помощью Лилии кладет малыша мне на грудь – это самый красивый ребенок на свете! – и тот начинает инстинктивно искать губами грудь… Нашел и почмокал – Боже, Боже мой, я пропала, я, оказывается, совершенно сумасшедшая мать… Или это все естественно? А мой муж смотрит на меня и губами шевелит… И его глаза как-то странно блестят. Не может быть – неужели он так, до слез, счастлив? Ах, смешной, глупый, любимый и ненаглядный мой муж… Что, что ты там шепчешь, я не слышу, наклонись поближе… |