Книга Севастопольский блиц, страница 96 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Потому обстановка у нас в Британии довольно нервозная – ведь произошедшее грозит довольно серьезными последствиями, если только срочно не предпринять в этом отношении каких-то действенных мер. Но, поскольку события в Русской войне пошли непредсказуемым образом, моим министрам оказалось сложно быстро придумать какое-либо эффективное противодействие. Так что нам пока оставалось только наблюдать за тем, как поведут себя русские вместе со своими союзниками и что будут делать французы… При этом никто не сомневается, что на достигнутом русские и их союзники не остановятся. То, что начиналось как попытка ограничить влияние России, очень скоро грозило перерасти в начало очередной волны русской экспансии, что требуется предотвратить любыми способами…

Со дня на день я ожидала визита французского императора Наполеона III. Собственно, мало кто в Европе воспринимал всерьез этого человека, которому с трудом удалось влезть на трон его дяди Наполеона Первого. Вот то действительно была великая личность… не то что это мелкий напыщенный человечек, который даже жену взял себе не из правящего рода, а как придется. После того как ему отказали владетельные дома всей Европы, свое согласие неожиданно дала представительница захудалой графской семьи из Испании. Настоящим королям и императорам на таких особах жениться невместно. Тем не менее в настоящий момент Франция является нашим союзником в этой войне и необходимо тщательно координировать наши совместные действия под Севастополем, а в свете последних новостей – тем более. Еще когда наши дела шли не так плохо и мы могли всего лишь жаловаться на русское упрямство, император Наполеон уже заявлял о желании поехать в Крым и самолично навести там порядок, но мы просили его этого не делать. Старик Пэм сказал, что если с Наполеоном хоть что-нибудь случится, то Франция моментально выйдет из войны, и тогда мы останемся один на один против разъяренного русского медведя. Настроения во Франции таковы, что это сделает любой, кто придет на смену покойному Шарлю Луи, в миру именовавшимся Наполеоном Третьим.

Я все-таки решилась поговорить с мужем о том, насколько сильно тревожит меня вся эта ситуация.

— Викки, – спросил он меня, – а чего ты от меня сейчас хочешь? Ведь я был против этой войны, но ты все равно дала на нее свое согласие. По большому счету, русские до сих пор не делали британской империи ничего плохого. Русские и британцы вместе, рука об руку, воевали против Наполеона Первого и сохраняли этот союз до тех пор, пока Корсиканское Чудовище не отправилось на свалку истории. Да и потом, интересы России и Британии нигде не пересекались: в то время как королевский флот правил морями, русские армии маршировали по земле. Поединок кита со слоном – занятие дурацкое, не приносящее счастья ни той, ни другой стороне.

Я торопливо и сбивчиво принялась излагать Альберту все уже известные мне аргументы о дикости, жестокости и некультурности русской расы, о том, что если мы не будем ей противодействовать, она может в скором времени захватить весь мир. Немного помолчав, мой супруг пожал плечами и ответил:

— Ты знаешь, Викки, лорда Пальмерстона, о котором ты сейчас так много говорила, на самом деле обуяла великая гордыня. Он лезет вон из кожи, чтобы сделать англичан единственной господствующей нацией на земле. «Любой англичанин, – говорит он, – в любой точке мира, где бы он ни находился, должен иметь возможность делать все что ему заблагорассудится, потому что за ним стоит королевский флот». Заметь – наш с тобой королевский флот: а ведь мы с тобой не англичане, а всего лишь немцы с легким налетом британской идентичности. У тебя это налет потолще, у меня потоньше. А немцы, по мистеру Пальмерстону, ничуть не лучше русских, французов, китайцев или негров, для него значение имеют одни лишь англичане, которых Бог создал из торфяной жижи прямо на берегах Темзы. Есть даже такое выражение «Человеческий зверинец лорда Пальмерстона» – умозрительная картина мира, где все народы выступают в качестве животных, и только англичане в роли людей. Прежде такие идейки высказывали древние евреи, и за это их народ подвергся почти полному истреблению, а выжившие были рассеяны по миру.