Онлайн книга «Оперативное вмешательство»
|
Ну вот, теперь у меня целых два новых подследственных, и я, подобно Буриданову ослу, не знаю, с которого мне начать. Шутка. Обоих фигурантов посадили на табуреты в камере для допросов и наложили на них заклинание, которое парализовало их ниже шеи. Поворачивать голову и отвечать на вопросы они могли, а вот двигаться – нет. Кроме того Дима-Колдун наскоро научил меня заклинанию «колпак тишины». Этим колпаком по своему выбору я могла накрывать любого из допрашиваемых, чтобы тот не мог слышать моих вопросов, обращенных к другому подследственному и, соответственно, его ответов. Так очная ставка могла переходить в раздельный допрос, и обратно. Помещение разделял напополам полог односторонней проницаемости – за ним расселись лояльные нам революционеры, русский император Михель, политические консультанты товарищи Юрченко, Антонов и Половцев, а также господин Зубатов и Шурочка Уздалева, приведенные к состоянию «молчи и слушай» (должны же эти двое знать всю глубину того болота, в которое вляпались по своей наивности). Свидетели могли слушать и видеть все происходящее в допросной, а подследственные и не подозревали об их существовании. При этом товарищ Серегин находился в допросной рядом со мной, и я могла общаться с ним мысленно; наблюдатели же со стороны не обладали такой возможностью. Итак, все готово. Господин Гапон (назвать его священником не поворачивается язык) при внешнем осмотре выглядит как человек, руководимый исключительно мотивом жажды большой славы. Все остальное для него побочно, он равнодушен к деньгам, бытовым удобствам, а также ему безразличны интересы тех, кто доверил ему свою судьбу. Он согласен предавать доверившихся ему рабочих, обманывать «кураторов» и, с той и с другой стороны, толкать людей на смерть – лишь бы мутная революционная волна любой ценой взметнула его на недосягаемую высоту и сделала хоть на мгновение равным самому царю. Отсюда и текст петиции, больше похожий на ультиматум – смотрите, мол, какой я храбрый… В нашем общем с товарищами прошлом это принесло ему желаемую известность, затмившую славу Иуды: ведь тот предал на смерть одного человека, а Гапон ради своей отравленной геростратовской славы погубил сотни и тысячи душ. К тому же Дима-Колдун, в нашей организации считающийся экспертом по людям с разного рода особыми способностями, уже здесь, посмотрев на этого человека внимательным взглядом, выдал заключение, что тот является неинициированным колдуном – то есть человеком с особыми способностями, но без доступа к межмировым энергетическим потокам. Необходимую ему энергию Гапон собирает с толп своих последователей и почитателей, и тут же неосознанно транслирует ее в направлении увеличения своей известности. И эта система, раскручивающая все больше и больше, не может закончиться ничем хорошим, потому что по своим интеллектуальным и моральным качествам господин Гапон годен в народные вожди не более, чем дрессированный медведь – для дирижирования симфоническим оркестром. Господин Рутенберг рядом с Гапоном выглядит почти обыкновенно. Злодей, помешанный на тираномахии[10], но пока равнодушный к сионизму[11], при этом не лишенный некоторых положительных качеств, чего и в помине нет у первого фигуранта. Если Гапон любит только себя (точнее, свою будущую славу), то Рутенберг переживает за свой страдающий бездомный народ. Но только извращенная любовь к «своим» выливается у этого человека в равнодушие и ненависть к «чужим» – то есть к тем людям, что являются для его народа вмещающей нацией. Одних русских он называет «тиранами» и призывает к их истреблению, других считает бессловесным «быдлом» и намеревается использовать для достижения своих целей. Это очень опасная практика, ибо, как говорят русские, «посеявший ветер пожнет бурю». Только вот пострадают от этой бури не такие, как этот Рутенберг, образованные выходцы из состоятельных слоев[12], а самые бедные и незащищенные представители гонимого народа, и совсем не обязательно на территории России. |