Книга Оперативное вмешательство, страница 53 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Когда Нобель вышел, Михаил вздохнул, стер с лица «императорское» выражение и со вздохом сказал:

— Ну вот, одно дело сделано. А сколько их предстоит еще… И ведь что хуже всего – опереться мне фактически не на кого. Один порядочный министр, князь Хилков – но и тот торчит на Кругобайкальской дороге, потому что без его участия дело не движется. А этот Святополк-Мирский? При первой встрече, когда я только глянул на него Истинным Взглядом, мне сразу захотелось по-простонародному дать ему в морду. Но я сдержался, ибо теперь понимаю, что таким образом вести себя в моем положении негоже.

— Обопритесь на своих Верных, ведь среди них есть не только военные, – сказал я, – на Дмитрия Ивановича Менделеева, на тех людей, которые, подобно вам, при вашем брате не были удовлетворены положением дел в Российской империи. Вытаскивайте на поверхность как проверенные в истории кадры, так и тех, кому так и не дали реализоваться. Навскидку на ум приходят фамилии Григоровича, Столыпина, Зубатова. Братец ваш троюродный Великий князь Александр Михайлович, если держать его под плотным контролем, тоже может оказаться неплохим организатором. Особое доверие уделяйте людям, которые после революции не ударились в белогвардейские «подвиги» и не сбежали в эмиграцию, а продолжили служить стране и при новой власти. И, наоборот, деятелей, которые, один раз сбежав, решили вернуться в Россию в обозе гитлеровских войск, следует немедленно унасекомить по полной программе, чтобы не было их больше нигде и никак. Такие вещи не обсуждаются, потому что предавший один раз предаст и еще. Я уверен, что вы, при самой минимальной моей поддержке, справитесь с этой задачей.

— Умеете вы, Сергей Сергеевич, воодушевить перед атакой… – сказал Михаил, – но и мы тоже, наверное, напрасно паникуем. Изъятие вами дяди Владимира и бегство в Париж дяди Алексея изрядно уменьшило возможности великокняжеской фронды выступить против нас единым фронтом, а со всеми остальными делами мы и в самом деле справимся без особых проблем. Что у нас сейчас на очереди – господин Витте?

— Нет, – ответил я, – не Витте. Его надо будет брать только в теплой компании господина Коковцова, и только тогда, когда вы найдете замену на должность министра финансов. А то может получиться даже хуже, чем сейчас. В первую очередь мы должны заняться такой одиозной личностью, как поп Гапон, а то, насколько я понимаю, дерьмо под крышкой его собрания Фабрично-заводских рабочих уже бродит, и неизвестно, когда его выбьет наружу.

— Товарищ Серегин, а почему вы называете дерьмом революционное движение, борющееся за права рабочих? – спросил Сосо, уязвленный в своих лучших чувствах.

— А как еще назвать дикую смесь из эсеров и либеральных интеллигентов, возглавляемую беспринципным авантюристом геростратовского толка, который ради своих вождистских амбиций не постеснялся бросить народ под винтовочные залпы? – вопросом на вопрос ответил я. – Права рабочих для этих господ не имеют ровно никакого значения. Для них народные массы – не более чем таран, чтобы пробить путь к власти. Итогом кровавой смуты должен стать буржуазный переворот, конституционная монархия или даже республика, а господа либералы при новой власти рассядутся в парламентские и министерские кресла. Ведь мы ознакомили вас с историей вероятного будущего и тем, что эти господа творили, дорвавшись до власти – неужели и после этого вы испытываете в их отношении хоть какие-то иллюзии?