Книга Творец государей, страница 120 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— И вовсе я и не померла, батюшка! – надув губы, и стрельнув в Петра глазами, произнесла девица, – да и вы тоже, батюшка, пусть даже и не здоровехоньки, но вполне себе живехоньки. И вовсе мы не в раю, а даже совсем наоборот…

— Как это наоборот, Сашка?! – удивился и испугался император, вспомнив свое первое видение. – Ужели этот подвал есть преддверие ада и в скором времени нас потащат сечь плетьми, растягивать на дыбе, пытать каленым железом, варить в смоле, масле, кипятке и будут совершать многие другие злодейства над священной особой государя-императора?!

— Вот я дура, батюшка, – хлопнула себя ладонью по лбу Сашка, – не ад это, и не рай, и я вам уже говорила, что вы не умерли, а вполне себе живы.

— Но где же мы тогда, находимся? – вопросил Петр, – ежели не в аду и не в раю… И кто такие эти женщины, со странными острыми ушами на голове?

Сашка напустила на себя важный вид, будто немедленно собралась раскрыть важную тайну.

— Сейчас вы, батюшка, находитесь, – не без доли самодовольства произнесла она, – в тридевятом царстве, тридесятом государстве в гостях у Великого князя всея Артании Серегина Сергея Сергеевича… Князь сей вельми богат, имеет могучее войско и страшен в гневе на неслухов, которые не исполняют его волю. На дружка вашего Ивана Долгорукова и сестру его Катерину сей князь огневался весьма сильно и повелел бросить их обоих в темницу, чтобы пережили они там страшные муки совести. Тутошним допросчикам каты и вовсе без надобности. Придет к пытаемому вьюнош с глазами ясными, годами не старше ваших, ткнет пальцем в лоб и скажет: «Вспомни все злое, что содеял, и покайся за то пред людьми да перед Господом. Аминь!» – и начинает того злодея мять да корежить сила неведомая, и вспоминает он все и плачет горючими слезами, поедом поедая себя самого. Вот уже второй день рыдают в темнице Иван да Катерина, а муки все на убыль не идут, напротив, становятся все сильнее и сильнее.

— Постой, Сашка… – сказал юный император, предпринимая усилия для того, чтобы сесть в ванной, – почто князь Артанский огневался на моего подданного, право судить, казнить и миловать которого принадлежит мне, внуку Петра Великого, государю московскому и всея Руси Петру Алексеевичу Романову?

— Князю Артанскому, – понизив голос, произнесла Сашка, – самим Господом нашим, Отцом Небесным, дарована привилея судить, казнить и миловать любого, кто принесет ущерб государству Российскому, будь это хоть сам государь. От Рюрика и до наших дней протянулась железная рука, которая руководит, направляет и защищает Россию от всех ее врагов. Но тебе, батюшка, гнев артанского князя уже не страшен, ибо тебя уже простила его сестра, княгиня Анна Сергеевна. Да кстати, вон они оба идут, легки на помине, спаси и сохрани нас, царица небесная…

Тогда же и там же. Серегин Сергей Сергеевич, Великий князь Артанский.

К отмокающему в ванне Петру II мы заявились всей своей благородной компанией расширенного состава, состоящей из магической пятерки, отца Александра, Лилии, мадам Зул и двух моих юных оруженосцев – Митьки-Профессора и Аси-Матильды. При виде столь представительной комиссии, на две трети состоящей из взрослых ослепительно прекрасных дам, малолетний недоимператор, голый, как новорожденный младенец, только прикрытый сверху простынкой, от смущения чуть было непроизвольно не утопился в ванне с магической водой. Спасла Петра деваха-замарашка, которая ухаживала за ним умирающим и заодно была перенесена к нам в тридесятое царство. Она, не колеблясь ни секунды, решительно ухватила его за длинные неостриженные власы своей цепкой пятерней и выдернула голову утопающего на поверхность.