Книга Год 1914-й. До первого листопада, страница 121 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Все, – сказал я генералу Горбатовскому, вместе со своими офицерами с легким обалдением наблюдавшему этот импровизированный парад на лугу за рекой Вкра, – сегодня больше никого не ждем. Остальные силы пока пребывают в резерве, с прикладом у ноги. Кстати, разрешите представить вам прославленного героя Бородинского сражения – генерал-лейтенанта Дмитрия Петровича Неверовского, кавалера ордена святого Георгия четвертой и третьей степеней, кавалера ордена Святого Владимира третьей степени, кавалера ордена Святой Анны первой степени, бывшего командира прославленной двадцать седьмой пехотной дивизии, яростно дравшейся с французами за Шевардинский редут и Багратионовы флеши.

Генерал Неверовский спрыгивает с коня и направляется в нашу сторону. В артанском обмундировании, равняющем рядового солдата и генерала, его очень трудно узнать, выдают только характерные для начала девятнадцатого века генеральские бакенбарды и камуфлированные погоны с зигзагообразным шитьем и тремя темно-зелеными звездочками. Генералы встречаются, жмут друг другу руки, и ясные небеса над ними разражаются раскатом сухого грома.

— Весьма рад видеть прославленного героя Бородинского сражения, – говорит Горбатовский после рукопожатия. – Будьте уверены, память о ваших подвигах живет в веках.

— У нас тут все герои – и генералы, и нижние чины, – ответил Неверовский, – и готовы сражаться за Россию и православную веру хоть с Наполеоном, хоть с султаном магометан, хоть с самим Сатаной. И дым горящего Стамбула в тот момент, когда тот по повелению Бича Божьего превращался обратно в Константинополь, был нам сладок и приятен. По сравнению с этим чувством как-то меркнет даже разгром Наполеона, который Сергей Сергеевич произвел, не особо напрягая силы своей армии.

— Это, Дмитрий Петрович, была иллюзия, – возразил я, – которая сложилась из-за того, что мое войско изначально занимало выгодное положение на фланге сражающихся армий, и каждый солдат и офицер в нем знал свой маневр. На самом деле мое внутреннее напряжение, когда я сражаюсь с врагом, вторгшимся на территорию России, всегда очень велико, и оно тут же передается моим Верным, перенимающим установку на бой кровавый, святый и правый.

— Но сейчас вы спокойны и я, как один из ваших Верных, это чувствую, – сказал генерал Неверовский. – Некоторая концентрация внимания на германцах имеется, но не более того…

— А это потому, что враг еще не топчет русскую землю, – ответил я, – но в то же время я знаю, что в умах германских генералов уже бродят безумные мысли отогнать русских варваров до Волги, или даже до Урала, и привольно устроиться в поместьях на отвоеванных землях. Будьте уверены, что даже внимательно взирающий на этот мир Бич Божий – это достаточно, чтобы вся эта закваска разом повылетала из германских голов вместе с гнилостным тевтонским духом грабителей и насильников.

— Да, господа, – подтвердил генерал Неверовский, – время ожидания, когда Сергей Сергеевич наполнен ледяным спокойствием, может быть даже более страшно, чем тот момент, когда меч архистратига Михаила обнажен и вздернут над полем битвы, и яростный зов фанфары зовет Верных на кровавую сечу.

— Простите, господа, а кто такие Верные? – спросил доселе мне незнакомый генерал-майор из окружения генерала Горбатовского.