Онлайн книга «Год 1914-й. До первого листопада»
|
И тут же в моем сознании «всплыла» подсказка энергооболочки: «Генерал-майор Асмус Константин Владимирович, начальник штаба девятнадцатого корпуса, героическая личность, которой лишь бы шашку да коня и на линию огня, в силу чего к штабной работе он склонен мало, зато вероятность героической гибели в бою крайне велика». «Поберечь бы таких людей, ибо способных комдивов на переднем крае всегда не хватает», – подумал я, а вслух сказал: — Верные, Константин Владимирович, это такие люди, с которыми мы принесли друг другу взаимную встречную клятву верности, скрепленную в Небесной канцелярии. С того момента Верный становится частью меня, а я частью его, и при безусловном сохранении свободы личности он вступает в воинское единство защитников Руси. Все войско, которое вы тут видите, от генералов до рядовых бойцов состоит из Верных; солдат или офицер, не способный принести такую клятву, просто не будет допущен в боевой состав. Я знаю все, что знают они, а им сразу становятся известны мои приказания продолжать наступление, изменить направление удара, закрепиться на достигнутом рубеже или с арьергардными боями отойти на заранее подготовленные рубежи. И вы тоже, когда и если возникнет желание вступить в наше братство защитников земли русской, приходите и не стесняйтесь. Я же чувствую, что мы с вами одной крови. — Да, – подтвердил генерал Неверовский, – когда имеешь дело с Сергеем Сергеевичем, надо быть готовым к тому, что однажды у тебя возникнет такое чувство, что служить тому же делу, что и он – это лучшее занятие в твоей жизни. Тогда следует подойти к нему, положить на землю свое обнаженное оружие, произнести слова клятвы и взять клинок обратно. И тогда на вас перейдет часть благодати, распространяемой вокруг себя Защитником Земли Русской. Вот, смотрите… И генерал подвыдернул из ножен свою саблю, чтобы собравшиеся вокруг нас господа офицеры и генералы смогли увидеть, что даже ясным утром, а не в полночь, ее клинок сияет ярким жемчужным светом. Однако, поговорили… Повернувшись к генералу Горбатовскому, я сказал: — На сем, Владимир Николаевич, позвольте закончить этот приветственный митинг и приступить к практической деятельности. Надеюсь, вы еще не передумали? Командующий девятнадцатым армейским корпусом окинул задумчивым взглядом окрестности, выстроившиеся на дороге пехотные батальонные коробки, кавалерию, танковую колонну, неподвижно зависшие в воздухе «Шершни» и штурмоносец, а также обалделые лица своих соратников, вздохнул, перекрестился и сказал: — У вас, пожалуй, Сергей Сергеевич, передумаешь… Были у меня сомнения, не стану скрывать, но теперь их больше нет. И Господь на вашей стороне, явно и неприкрыто, и вооружены ваши добры молодцы так, что кашу маслом не испортишь. И даже батальонный командир на своем участке не имеет нужды просить поддержку артиллерией у старшего начальника. И боевые машины, никем доселе не виданные и даже летающие, у вас имеются в достаточном количестве. Нет уж, если вино налито, то надо его пить. Если победим, то судить нас никто не осмелится, а коль сложим головы – так за Веру, Царя и Отечество, а не за что-нибудь глупое. — О том, чтобы сложить голову, речь даже не идет, – сказал я. – Имея три пехотные дивизии со средствами усиления на направлении главного удара и кавалерийскую завесу тоже из трех дивизий на вспомогательных направлениях, при том, что противник будет связан боем с еще двумя русскими корпусами, не победить будет просто стыдно. Смотрите на карту… |