Онлайн книга «Чаша гнева»
|
— Да, Сергей Сергеевич, - согласился Михаил Александрович, - нынешнее положение меня устраивает, а мое «другое я» из восемнадцатого года наверняка захочет уйти дальше вверх по мирам вместе с вами. На этом, я думаю, предварительные обсуждения стоит прекратить и приступать к делу, поскольку все нужные слова уже сказаны. Возможно, что вы правы и времени на лишние разговоры уже нет, и все прочее мы сможем обсудить, когда мое воплощение из восемнадцатого года и его семья окажутся в полной безопасности. — Именно так, - подтвердила Ольга. - Сделайте это, Сергей Сергеевич, и наша благодарность вам будет безмерна. Теперь мы воочию, а не в книгах видим, от какого кошмара вы нас отвратили, и нам до слез жаль как те другие наши воплощения, обреченные на жестокую и безвременную смерть, так и великую страну, которую безумные либералы по наущению из Лондона и Парижа бросили в самую пучину Смуты. И еще... обязательно возьмите на это дело Нику-Кобру - уверен, что она весьма пригодится в деле уговоров тамошнего воплощения нашего дяди Михаила вести себя прилично. — Да... - с загадочным видом хмыкнул Михаил. - Интересно будет глянуть на первую реакцию моего «другого я» на эту сногсшибательную особу и сделать выводы для себя самого... В ответ я лишь пожал плечами: мне было известно, что на Кобру последовательно западали и поручик синих кирасир Мишкин из четвертого года, и сидящий сейчас передо мной Великий князь Михаил Александрович. Император Михаил из позапрошлого для нас мира русско-японской войны от отчаяния, вызванного неразделенной любовью, даже додумался до идеи вовсе не жениться, а составить себе гарем из Верных остроухих и размножаться только в их кругу. Михаил Александрович из четырнадцатого года до такого экстрима пока не докатился - наверное, потому, что в нем так и не открылась возможность генерировать Призыв, а может, по причине того, что уже имеет опыт скоропалительного брака на первой попавшейся особе. Не знаю, надо спросить у Птицы, а для меня вся эта психология не более чем темный лес. Однако и в самом деле надо будет посмотреть, как это третье воплощение одного и того же человека отреагирует на Кобру, и ответит ли она сама на чувства того, кто сможет отправиться с нами вверх по мирам. А сейчас надо срочно собираться, ибо предчувствие, что мы можем опоздать на повороте, становится невыносимо сильным. 19 (6) января 1918 года, поздний вечер. Гатчина, Большой дворец. Бывший Великий Князь, бывший командир дикой дивизии, бывший почти Император Михаил Александрович Романов. Стемнело. Час назад из Питера вернулся личный секретарь бывшего Великого князя Джонни Джонсон, по совместительству являвшийся его другом юности (однокашником по Михайловскому кавалерийскому училищу), и привез с собой целую пачку советских газет и еще больше самых разных слухов. Столица бывшей Российской империи со вчерашнего дня буквально кипела ими, шипела и пузырилась. — Представляешь, Майкл, - буквально с порога заявил Джонсон, - большевики разогнали Учредительное собрание после того, как господа депутаты отказались даже обсуждать вопрос ратификации мира с Германской империей. Вот, читай... Он бросил на стол пачку газет. Михаил, брезгливо морщась, выбрал из газетной стопки «Известия рабочих, крестьянских и солдатских депутатов», при новой власти игравшую ту же роль рупора официоза, что и «Санкт-Петербургские ведомости» в безвозвратно ушедшие времена. |