Книга Год 1976, Незаметный разворот, страница 127 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Поэтому я не скажу, что была счастлива, как может быть счастлива жена гения. Мой гений ускользал от меня - туда, куда доступ мне был запрещен: в свои мысли, в свой внутренний мир, такой разнообразный и причудливый, такой пронзительный и полный удивительных смыслов... И лишь для его друзей дверь туда была чуть приоткрыта, так что они могли лишь заглянуть. А ко мне он относился, как... как к какому-то трофею. Я думала, что понимаю его, но он так не считал. Его раздражали мои, как он говорил, «причитания» о том, что ему надо бросить пить. А у нас частенько возникали скандалы и серьезные ссоры на этой почве. В такие моменты он становился чужим и холодным. Тогда мне казалось, что он совсем не любит меня... И я винила во всем алкоголь. Я тешила себя иллюзией, что все изменится, когда он бросит свою дурную привычку: он станет ласковым и нежным, у него все наладится. И попытки были... Собственно, он осознавал свою проблему. Но попытки эти всегда кончались одинаково: он снова брался за старое.

Когда он начинал пить, я каждый раз ощущала какую-то внутреннюю дрожь. Трудно было сказать, чем все закончится. Когда он пил в компании с друзьями, то становился милым, галантным и остроумным. В этих случаях он почти всегда мог вовремя отодвинуть стакан и сказать: «Мне хватит». Но бывало так, что, под впечатлением каких-то неприятностей, он принимал алкоголь в огромных количествах, и ничто не могло его остановить. И после определенной стадии из его глаз начинало смотреть нечто чужое, темное, жуткое... В этом состоянии он мог влипнуть в историю, подраться с кем-то. А потом ничего не помнил и повинно бормотал, что «надо завязывать».

Тот день не обещал никаких эксцессов. Собравшихся людей я хорошо знала - никаких неожиданностей с их стороны быть не могло. Володя всегда был вынослив в плане выпивки, вот и в этот раз, когда все уже были довольно «тепленькие» (а некоторые даже и изрядно), он выглядел совершенно трезвым, разве что глаза блестели больше, чем обычно. У него было хорошее настроение, он шутил, «показывал» нам новые песни. И я думала: «Ну вот можно же просто приятно провести время с добрыми друзьями... Вот бы так было всегда...» Впрочем, его настроение могло и измениться - так уже бывало. И потому меня не отпускало некоторое напряжение.

Подобные посиделки случались у нас достаточно часто. Люди слетались к нам как мотыльки на огонек, чтобы пообщаться с Володей. Я видела, как они любят его, хотя и не все из них мне нравились. Он же неизменно был любезен и гостеприимен. Собственно, гости могли завалить к нам в любое время суток. Я это не одобряла, но Володя однажды строго обрубил меня: «Жен у меня может быть много, а друзья одни!». Сказал как отрезал, и я больше не пыталась поднимать эту тему.

Когда в дверь позвонили, я насторожилась. Среди новых гостей мог оказаться кто-нибудь, кто неосторожным словом способен «завести» Володю...

Мой супруг пошел открывать.

Странный разговор у входной двери, слышный мне не особо отчетливо, удивил меня. Обычно гости вваливались с радостным смехом, шумно и весело. Но на этот раз мне поначалу показалось, будто пришли из домоуправления... Хотя какое домоуправление в воскресенье?

Я стала прислушиваться, и смутно знакомый голос вошедшего навел меня на какие-то фантастические мысли... Однако я их тут же отбросила и решила, что нас ждет веселый розыгрыш. Поэтому, когда Володя сказал, что явился сам Брежнев Леонид Ильич, я весело пригласила того заходить.