Книга Исцеление огнем, страница 66 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

И ведь авторитет у нового Председателя такой, что товарищи поверили и пришли. А тут, на другой стороне стола, три поколения советских руководителей: товарищ Ленин (правда, из четырнадцатого года), товарищ Сталин и товарищ Брежнев. Ну и я сам тоже подсел на сторону советской делегации, ибо говорить за Китай меня никто не уполномочил, а вот с Китаем - пожалуйста. С этого-то разговор и начался.

Я встал и сказал:

— Перед началом дискуссии хочу сказать, что Китай и Россия - это две отдельные цивилизации, которые могут соприкасаться и даже частично смешиваться, но никогда не должны пытаться поглотить друг друга. Поэтому социализм с китайской спецификой, безусловно, имеет право на существование, но только это должен быть социализм, то есть политэкономическая система, нацеленная на благо подавляющей части китайского населения, а не что-то иное. Также должен добавить, что мое личное отношение к Китаю будет строго зависеть от состояния советско-китайских отношений. Если они будут дружественными, то Китай в случае внешней агрессии окажется под моей защитой, как и Советский Союз. В случае нейтральных отношений и мое отношение к Китаю будет прохладно-нейтральным, а если нынешний враждебный курс по отношению к Москве продлится в Пекине дольше двух месяцев, то все причастные к этому безобразию могут заранее заказывать себе шикарные похороны.

После моих слов, переведенных энергооболочкой членам китайской делегации прямо в уши, наступила тишина. Чжоу Эньлай молчал, потому что ему я свои принципы объяснил заранее, а остальные просто онемели от неожиданности. Ну не принято было говорить такие вещи на переговорах прямо в лицо, с открытым забралом.

— Вы нас пугаете, товарищ Серегин? - проскрипел Дэн Сяопин.

— Не пугаю, а предупреждаю, - ответил я. - Все карты на столе, ничего нет ни под сукном, ни в рукавах. Если хотите, то можете спросить у своего нового Председателя. Он уже достаточно знает мои принципы.

— Да, - по-китайски подтвердил Чжоу Эньлай, - товарищ Серегин такой. Если он говорит, что это белое, значит, оно и в самом деле белое, если черное, то черное, а если он говорит, что это дерьмо, то не надо пробовать эту вещь на вкус, потому что так можно и отравиться. Если он говорит, что при сохранении курса на враждебность с северным соседом он начнет отрывать нам головы, значит, будет отрывать. И возможностей и полномочий у него на это вполне хватает.

— А почему вы даете срок именно в два месяца? - спросил Чэнь Юнь, второй по возрасту (после Чжоу Эньлая) руководитель китайской компартии.

— А потому, - ответил я, - что в Советском Союзе с двадцать седьмого февраля по пятое марта пройдет двадцать пятый съезд КПСС, на котором, помимо всего прочего, будет реабилитировано честное имя товарища Сталина, а также протянута рука дружбы в сторону китайских коммунистов. При новом Председателе - жизнь с чистого листа. После завершения съезда у вас будет месяц на размышление, а потом - кто не спрятался, я не виноват.

Брежнев кашлянул и сказал:

— В качестве первого жеста доброй воли мы, советские коммунисты, официально пригласим на свой съезд делегацию от ЦК КПК, и лучше бы ее возглавил второй по старшинству китайский коммунист товарищ Чэнь Юнь. Так сказать, один жест доброй воли в ответ на другой жест доброй воли.