Книга Год красного дракона, страница 103 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

В Европе свои игрушки. Самое главное, что русско-британская уния оказалась явлением временным, распавшись в тысяча восемьсот девяностом году после смерти императора Александра Второго. Впрочем, тот сам Россией никогда не правил, пребывая по большей части возле супруги в Лондоне. Вместо него в Петербурге в статусе августейших князей-кесарей сидели сначала дядя императора Великий князь Михаил Павлович, а потом и младший брат Константин Николаевич (убит польским террористом в 1862 году) и Николай Николаевич, который ушел в отставку по состоянию здоровья в тысяча восемьсот восьмидесятом году, передав должность сыну, Николаю Николаевичу-младшему.

В короткий период управления Россией Константином Николаевичем в России случилась либеральная оттепель, в работе находился проект по освобождению крестьян от крепостной зависимости, но после его смерти все заглохло, поскольку Николай Николаевич, напротив, стал завинчивать гайки, проводя политику по консервации существующих порядков. А как же иначе, ведь в отсутствие Крымской войны как явления (и, следовательно, унизительного поражения в ней) необходимость радикальных реформ и вовсе становится неочевидной. Но самое важное событие произошло после смерти императора Александра, когда в Петербурге случился дворцовый переворот и британский принц Альберт, приехавший садиться на трон, едва унес из России ноги. Императором тогда под именем Николая Второго был провозглашен августейший князь-кесарь Николай Николаевич младший.

Британская королева Виктория тогда обиделась и хотела даже повоевать, но в Европе не нашлось никого, кто был бы готов кинуться в драку впереди англичан. Попытку Бисмарка железом и кровью сделать Германию великой тогдашние Великие Державы - Британия, Франция, Австрия и Россия - затоптали совместными усилиями. Не было тут таких никогда - и точка. Франция, где правил император Наполеон Четвертый, сама нацелилась на альянс с Россией. Австрия в одиночку против Российской империи воевать не могла, ибо ее раздирали внутренние противоречия, а Османскую империю русские растерзали еще в середине девятнадцатого века, ибо без англо-французской поддержки турки против русской армии не плясали никак. Война, в Основном Потоке ставшая Крымской, в этом мире закончилась взятием Стамбула, переименованием его в Константинополь и полной ликвидацией турецкого владычества.

Таким образом, к началу двадцатого века Европа влипла в густую патоку сонного оцепенения.

Россия вернулась почти в допетровские времена исконно-посконной домостроевской жизни, и на европейцев там смотрели как на опасных сумасшедших, отгораживаясь от них всевозможными барьерами. Франция, обожравшаяся колоний, разлагалась морально: именно там первым пышным цветом расцвели человеческие зоопарки, экзотическое двуногие мясные животные из колоний, голые женские бои и прочие пороки и извраты того мира. Разница с Британией заключалось в том, что у своих женщин и простолюдинов человеческого достоинства французские власти не отнимали. Австрия все-таки не распалась как в Основном Потоке, но после смерти императора Франца-Иосифа превратилась в конфедеративное монархическое образование, где бессильный император в Вене, обладатель четырех корон, был не в состоянии противостоять своеволию местных властей.