Книга Год красного дракона, страница 117 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Ну что же, - сказал я, распуская пятерку, - тогда моей супруге, штурм-капитану Серегиной-Волконской, и карты в руки. Задание известно, комплект сателлитов на борт большого челнока загружен, времени на лишние разговоры нет. Через сутки у нас должна быть вся картина по тому миру: кто чем дышит и на каком боку спит. А еще меня интересует личность госпожи Шерилинн Баретт - ее я хотел бы видеть здесь у нас для обстоятельной беседы, если, конечно, ее еще не пустили на мясо. С этим вопросом тоже нужно поторапливаться - информацию о том, откуда в магическом вопросе там растут ноги, а откуда руки, лучше получать у самого высококвалифицированного специалиста, а не у сопливых студенточек. А так поглядим, как будет протекать этот разговор - у меня тут, под рюмочку чая и приятную музыку, или в ведомстве Бригитты Бергман. Или, может быть, сначала здесь, а потом там. Одним словом, я беру это дело на себя, Кобра у меня на подхвате, все остальные в резерве, в режиме ожидания. Раз-два, выполняйте!

Мир Мизогинистов, 24 июня 2020 года, 00:35 Великобритания, Лондон, Тауэр, камера для особо опасных волшебниц-преступниц (последние апартаменты Шерилин Баретт)

Арестовав сильнейшую волшебницу британского королевства, король Карл Третий постарался максимально обезопасить своих людей от ее козней. Голую женщину, пожилую лицом, но совсем еще не старую телом, приковали стальными цепями к каменному столбу в середине камеры для особо опасных волшебниц с преступными наклонностями. Глаза Шерилин Баретт завязали темной повязкой, в рот вставили кляп, и так, полностью беспомощная, она простояла три полных дня, начиналась четвертая ночь. Король твердо решил отправить колдунью на бойню только после того, как услышит от нее мольбы о пощаде, но до этого было еще далеко. Шерилин Баретт и не думала отчаиваться, твердо вознамерившись сдохнуть тут, у столба, но не покориться чужой воле. Любая ведьма в любой момент должна быть готова к страшному исходу и понимать, что молить о пощаде бесполезно, потому что ее не будет. Хуже всего - утрата самообладания, ибо она ведет к гибели души, а не только тела.

Тем временем за пределами толстых замковых стен и мрачных камер творилось нечто, что многие сочли плохим знамением. Когда опустились сумерки, стало видно, что вся северная часть неба, вплоть до самого зенита, охвачена колдовскими сполохами северного сияния. Лондонцы поминутно крестились и возносили молитвы - то святым, то Иисусу Христу и матери его Деве Марии, а то и самому Творцу Всего Сущего. Несмотря на то, что они нарушили почти все заповеди, впали в грех людоедства и ненависти к ближним и дальним, эти люди продолжали считать себя истинными христианами. Впрочем, они так же молились Богу и раньше, но Он их не слышал, а все из-за той глухой стены, которой огородился их мир. Разгулявшееся северное сияние как раз и стало следствием процесса выбивания наглухо запертой двери и рассеивания в пространстве избытка энергии, щедро примененной Коброй, по принципу «кашу маслом не обидишь».

Пока снаружи плясали магические сполохи, внутри царил полумрак, лишь в самой малой части рассеиваемый светом керосиновых ламп, ибо электричество в Тауэр провести так и не удосужились. Один охранник из парного поста находился внутри камеры, наблюдая в упор за обнаженным телом колдуньи, не начнет ли та творить волшбу, другой стоял снаружи за дверями камеры. Раз в полчаса, когда в больших песочных часах пересыпался песок, эти двое тюремщиков рокировались. Смена караула производится раз в четыре часа; эти конкретные охранники заступили на пост четверть часа назад (начавшись в полночь, развод часовых занимает не меньше часа). От нечего делать тюремщик внутри камеры расстегнул клапан своих брюк, извлек достоинство немаленьких размеров и, глядя в упор на обнаженное тело колдуньи, принялся мечтать о том, что его пошлют помогать на бойню в Ридженте, когда туда привезут этих чертовых аристократок...