Онлайн книга «Пятый подвиг Геракла»
|
Девятьсот четвертый день в мире Содома, вечер. Заброшенный город в Высоком Лесу, башня Силы Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский Вернувшись из набега на Харбин, я решил первым делом окончательно утрясти вопрос с генералом Хорватом, совершенно обалдевшим от внезапных перемен в своей судьбе. Вот только что все было хорошо, с небес светило ласковое солнце — и вдруг сразу налетели, постреляли, скрутили и уволокли с собой. И в тоже время совсем уж с азов этому человеку ничего объяснять не требовалось, ибо Харбин расположен не на другой планете, а я четыре месяца назад довольно громко погусарствовал и в Петрограде, и на Дону. Исчезновение большей части депутатов Учредительного Собрания аукнулось по всей России, а тот погром, который мои «Шершни» учинили в Ростове, в пересказах разошелся не менее широко. А такую примету ни с чем не перепутаешь. Так что господин Хорват знал, в чьих руках оказался. Неведомо ему было только, зачем он мне понадобился, потому что всех остальных его подельников я покрошил на месте, ибо все они были грешны сверх всякой меры. Сильно грешен и сам господин Хорват, в основном по финансовой части. Казенные деньги уж очень сильно липнут к его рукам. И в то же время сей господин не жаден, как некоторые олигархи моего времени — живёт сам и дает жить другим. Вся зона отчуждения, по свидетельствам современников, у него каталась как сыр в масле, и рабочий класс в мастерских и солдаты железнодорожных полков тоже не бедствовали. Так за каким хреном местным товарищам потребовалось экстренно отстранять Хорвата, назначив на его место некоего товарища Б. А. Славина? Запросил энергооболочку по поводу этой персоналии, я в ответ получил молчаливое пожатие плечами. Мол, персонаж с такой фамилией и инициалами короткое время между установлением в Сибири советской власти и белочешским мятежом занимал должность комиссара по финансам Центрального исполнительного комитета Советов Сибири (ЦИК Сибири или Центросибирь). И все, сгинул бесследно к круговерти Гражданской войны после июля восемнадцатого года. Может, погиб, а может, и эмигрировал под другим именем: с людьми, имеющими дело с большими государственными деньгами, никогда и не в чём нельзя быть уверенным. Ну тут у нас до июля ещё далеко, да и никакого белочешского мятежа не планируется, так как все те братушки, что не захотели вступать в Красную Гвардию, разоружены и интернированы за колючей проволокой. Так что, если надо будет, найдём данного товарища (тем более что он и не прячется) и сдадим в ведомство Бригитты Бергман для производства всяческого расследования. И ничего, что большевик. Большевики тоже разные бывают. Вон, Троцкий в Основном Потоке считался большевиком аж до двадцать девятого года, так что это ещё не показатель. Потом, правда, энергооболочка поскребла у себя по информационным сусекам и со скрипом выдала, что в попытке пробольшевистского переворота в Харбине был замешан некто Мартемьян Рютин, в будущем видный оппозиционер-антисталинист, восставший против форсированной коллективизации сельского хозяйства и индустриализации экономики. А ещё господина Рютина возмущала ведущая роль товарища Сталина в управлении страной — ему хотелось бы, чтобы не было никаких генеральных секретарей, а все вопросы решались коллегиально. |