Книга Лекарство против застоя, страница 132 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— На самом деле, — ответил я, — с такими союзниками, как Франция и Великобритания, не нужно никаких врагов, поэтому помогал я в первую очередь Советской России, и еще немножечко, в силу совпадения интересов, лично симпатичному мне кайзеру Вильгельму. Победа Антанты означала неизбежную буржуазную революцию в Германии и интервенцию англо-франко-американо-японских сил в Россию. В Основном Потоке, то есть в моем личном прошлом, в этом деле умудрились отметиться даже никчемные греки. Впрочем, немного оправившись, Советы разогнали интервентов палкой,восстановив суверенитет над всеми своими территориями, а вот побежденным Центральным Державам мало не показалось. Болгария была еще раз урезана территориально и обложена неподъемной контрибуцией. Австро-Венгрию расчленили на элементарные составляющие. Германию, как главную побежденную страну, объявленную виновницей общеевропейской бойни, урезали, обложили и унизили настолько, что через двадцать лет это вызвало еще одну Великую войну, во много раз более ужасную, чем первая. Предотвращение подобного исхода есть благо для всего человечества, а не только для отдельно взятых стран Советской России и Центральных Держав.

И тут откуда-то сзади раздался знакомый голос:

— А какая судьба, господин Серегин, была у меня в том, другом мире, о котором вы сейчас говорили?

Ба, принц Борис, князь Тырновский, собственной персоной… Причем появился он не из недр дворца, а вошел через главный вход, вместе с военными, министрами, депутатами и прочей почтеннейшей публикой.

— Ваша судьба во всех мирах — быть царем Болгарии, — ответил я, — а все остальное — детали, которые сейчас несущественны. Время царя Фердинанда закончилось, начинается эпоха царя Бориса Третьего. Мужайтесь, монаршей работы, не самой легкой, у вас будет хоть отбавляй.

«Поправка, Серегин, — шепнула энергооболочка, -в мире, параллельном миру твоей Елизаветы Дмитриевны, где на трон взошла императрица Ольга Александровна, придурок Фердинанд отрекся и за себя, и за детей. И тогда Болгарское Великое Народное Собрание избрало князем твоего знакомого Великого князя Михаила, по совместительству мужа сербской королевы Елены. Приманка в виде Целокупной Болгарии в границах Сан-Стефанского договора оказалась достаточно соблазнительной даже для небольшого исправления конституции. А все остальное в том мире было почти как обычно, и даже многолетняя личная уния между царем Болгарским и королевой Сербской не сделала два этих народа одним целым. Так и скажи этому придурку Стамболийскому, а то его расстреляют, а он даже не поймет, за что».

«Постой, — спросил я, — а ты это откуда знаешь, ведь тот мир не относится к Основному Потоку?»

«Знаю, Серегин, и все тут, — ответила энергооболочка. — И не спрашивай откуда. Не мой секрет».

Вот и поговорили. Собственно, к этой боковой линии энергооболочку мог подключить только Небесный отец, ведь даже Самые Старшие Братья о ней ни сном ни духом… Впрочем, пока мы так общались, во внешнем мире не пролетело и мгновения, поэтому следующие слова Бориса настигли меня сразу же после реплики энергооболочки.

— А если я откажусь всходить на престол? — спросил наследник болгарского царства. — Что вы сделаете тогда?

— Тогда, — ответил я, пожав плечами, — не особо торопясь соберется Великое Народное Собрание и внесет в Тырновскую Конституцию поправку, что царем Болгарии может быть избран только уроженец Болгарии, но не обязательно член правящего семейства, после чего дружно проголосует за какого-нибудь успешного генерала, являющегося плотью от плоти вашей страны. Ведь в любом правящем семействе был кто-то, кто взошел на трон по воле Божьей или в соответствии с гласом народа, что, собственно, одно и то же. Политического авторитета и полномочий данных мне Творцом Всего Сущего будет достаточно, чтобы настоять на таком изменении законов. Вы, Борис, тоже подходите под эти условия, но, к сожалению, у вас нет желания занимать трон. А еще если мы пойдем по такому длинному пути, то страна в самый критический момент останется без царя в голове, ибо ваш отец пригоден к монаршей должности не более, чем бегемот к езде на велосипеде. Дальнейшее существование господина Фердинанда возможно либо в роли частного лица, проживающего в родном для него Кобурге, либо в роли покойника. Третьего не дано.