Книга Лекарство против застоя, страница 144 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Виноват, господин Серегин, — склонил голову Борис. — Приношу извинения, потому что это я начал первый.

— Я тоже приношу извинения, — откликнулся королевич Джорджи, — я не подумал о том, что, если бы не было безумной попытки превратить болгар в сербов, то не случилось бы и всего остального. А теперь нам, наверное, стоит послушать, как господин Серегин планирует уладить возникшие между нами противоречия. Один раз у него это уже получилось, но только тут, скорее всего, будет тяжелее, потому что кровь между нашими народами пролилась уже не один, а два раза.

— Да, — кивнул болгарский царь Борис, — я тоже с этим согласен. Давайте делать, наконец, то, ради чего мы тут собрались.

— Во-первых, — сказал я, — на территории Вардарской области следует провести плебисцит, и на его основании совершенно четко разделить ее на сербскую и болгарскую части. Комиссии по его проведению должны быть совместными, возможно, при участии сторонних наблюдателей, например, германских. Во-вторых, в ходе этой войны необходимо отобрать у греков Эгейскую Македонию вместе с городом-портом Солун и передать эту землю Болгарии. Во исполнение задуманного однажды ночью сербские войска с обозами и госпиталями должны перейти на болгарскую сторону, чтобы, погрузившись в поезда, направиться к себе в Сербию, а болгарской армии следует совершить встречный обходной маневр в оперативной пустоте, чтобы к утру следующего дня вступить в мирно спящий Солун. Только просьба — не колоть штыками и не рубить саблями мирно спящих греческих, французских и британских солдат, и тем более солунских обывателей греческой национальности…

— А они будут спать? — удивился генерал Савов.

— Да, — сказал я. — Есть у меня в арсеналах такие депрессионно-парализующее оружие, которое на полной мощности обеспечивает сутки покоя. Я применю его, чтобы уменьшить общее количество жертв, а не затем, чтобы вы вырезали тех, кто не может за себя постоять. Новой границей между Грецией и Болгарией должно стать русло реки Альякмон, она же Вистрица. За все надо платить, и за слишком большую хитрость тоже.

— А как же Добруджа, которая была обещана нам соглашением о Четверном Союзе? — спросил Борис Третий.

— Добруджа тоже останется в составе Болгарии, — ответил я. — У меня вообще есть сомнение, что имеет смысл восстанавливать румынское государство оседлых цыган. Это образование по случаю слепили из того, что попалось под руку, и так же, по случаю, стоило бы разобрать его на запчасти. Вопрос только в том, кому отдать этих несчастных для патронажа, ибо оккупационные войска не смогут оставаться там до бесконечности. В любом другом мире я отдал бы эту территорию под опеку России, но здесь Петрограду еще некоторое время будет не до румын.

— Господин Серегин, вы думаете, что Советы в России продержатся еще хотя бы год? — с сомнением спросил господин Малинов.

— Советы в России,господин Малинов, это навсегда, — ответил я. — Чуть позже, когда вы тут управитесь со своими делами, я познакомлю Бориса и Джорджи с товарищем Сталиным. Думаю, вы друг другу понравитесь, ибо он так же болезненно честен и горяч и так же в первую очередь ставит интересы своей страны, и уж потом все остальное.

— Да, действительно, — сказал сербский король Петр, — интересы страны важнее всего. Прежде, когда Македония была поделена между Сербией и Грецией, мы имели возможность импортно-экспортных операций через экстерриториальный причал в Солуне, и вот хотелось бы знать, как оно будет теперь, потому что это место было для нас окном во внешний мир.