Онлайн книга «Год 1991-й. Беловежская Голгофа»
|
Вопрос только в том, смогу ли я принять то обстоятельство, что, помимо меня, у Пьера будет еще сколько-нибудь даже не постельных шлюх, а младших жен, дети которых смогут законно наследовать его фамилию? Впрочем, все кандидатки в мои названные сестры опрятны, милы, а их неотесанность можно исправить правильным воспитанием. Самое главное, что они весьма неглупы, и хорошо понимают разницу в нашем положении. Они — жертвы злобного демона, спасенные господином Серегиным в силу приказа, полученного свыше, и никакого участия в собственном освобождении не принимали. Я — женщина, свободная изначально, а потому сама выбираю, остаться мне здесь и разделить жизнь с Пьером и с ними, или вернуться обратно в свою деревню, то есть Тверской дворец. Я понимаю, что со временем эта разница будет стираться, ибо местный владетель покровительствует всем своим подданным и желает, чтобы они развивались как полноценные личности, обладающие свободой воли. Но и я тогда стану совсем другой, и по-другому стану смотреть на все, что меня ныне шокирует и приводит в недоумение. Хочу ли я такого изменения? Да, конечно, хочу, и именно поэтому останусь и приму для себя все законы и обычаи Империи господина Серегина, а местных жен Пьера буду считать своими фрейлинами, которым не возбраняется спать с моим супругом. Решено: я все сделаю именно так, и первым делом попрошу Липу разыскать Хлою, Миранду, Далилу и Клэр, и пригласить их ко мне. Пусть скажет, что есть важный разговор. А милому Пьеру о моем решении пока знать необязательно: мы, девочки, сначала должны потолковать между собой. Как рассказывала Елизавета Дмитриевна, именно так составляются брачные комплоты в далекой стране Аквилонии, откуда местный властитель взял этот обычай, не желая изобретать уже изобретенное. 16 декабря 1991 года, 15:55 (23:55 мск). Вашингтон, Белый дом, Овальный кабинет И снова под оглушительный вой Ветра Перемен в Овальном кабинете Белого Дома собрались все те же деятели, что и в прочие разы. И причина этой встречи для них была ожидаемо нерадостной. — Итак, джентльмены, — сказал президент Буш, — вот мы и дождались следующего хода нашего оппонента. Эстония, Латвия и Литва, подвергнутые самому грубому вооруженному принуждению, снова стали неотъемлемыми частями России, то есть Второй Империи. — При этом, — добавил Джеймс Бейкер, — в правовом обосновании силового присоединения стран Балтии московские миньоны господина Серегина ссылаются отнюдь не на пакт Молотова-Риббентроппа и договор о включении этих территорий в состав Советского Союза, а на то, что они с восемнадцатого века входили в состав Российской империи, что было закреплено соответствующими межгосударственными документами. Установление прямой преемственности к государству Романовых дало нынешним московским деятелям возможность утверждать, что Эстония, Латвия и Литва — это русские исконные территории, незаконно отторгнутые после большевистской революции, а потому подлежащие возврату в состав единого и неделимого государства. А когда забираешь не чужое, а свое, хороши бывают любые средства. Джордж Буш с мрачным видом кивнул и сказал: — Как мне уже доложил мистер Гейтс, все было проделано в обычной для этого человека стремительной и безжалостной манере. Общей симфонии не испортили даже неожиданно вышедшие из казарм советские полки, всего год назад демонстрировавшие нерешительные и бестолковые действия. |