Онлайн книга «Год 1991-й. Беловежская Голгофа»
|
Но вот теперь, двигаясь по коридору вслед за мужем и своим ребенком, я жалела… Внезапно мне стало ясно, что я жестоко ошибалась: есть что-то важнее и значительнее того, чем прожить свой век в увлекательных любовных приключениях. Меня не довело все это до добра, и только вмешательство воли Всевышнего помогло избежать страшной участи. Уют этого дома, казалось, безмолвно упрекал меня за бездумную жизнь. Мне нет места здесь. Мое место занято… Но что ждет меня? Ах, если б знать… И тут я увидела, как по широкой лестнице спускаются пять женщин, одетых самым экстравагантным образом… Это было так невероятно, что я поморгала. А Петр остановился и, обернувшись ко мне, сказал совершенно будничным тоном: — Екатерина, познакомься с моими женами… Екатерина Павловна, в девичестве Романова, а также Хлоя, Миранда, Далила и Клэр. Все они считаются названными сестрами и любят меня, а я одинаково люблю их. Такие уж брачные обычаи завел в этой земле, населенной почти одними только женщинами, господин Серегин, когда освободил ее от власти злобного демона. От женщины тут требуется желание, чтобы вступить в брак, а от мужчины — согласие. А сейчас я передаю тебя на их попечение, чтобы они объяснили тебе правила местного распорядка и подобрали одежды по местной моде и сезону. А я тебя оставляю, ибо мужчине невместно вникать в такие подробности, даже если они касаются его законной жены. 23 декабря 1991 года, 11:05 мск. Киев, Печерский район, улица Грушевского (Кирова) дом 5. Здание Верховного Совета Украинской ССР Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи В Минске все прошло так, что лучше не бывает. Еще в пятницу депутаты собрались, проголосовали за отмену всех послеавгустовских решений, назначили главой исполнительной власти на территории бывшей БССР проверенного кадра товарища Слюнькова, отозвав того с персональной пенсии, после чего с чистой совестью отправились в отпуск на тропический остров с блэк-джеком и шлюхами. А вот в Киеве, хоть год был далеко не четырнадцатый, дело застопорилось. Сказалась разница менталитетов. Народные, типа того, депутаты, уже вообразившие себя незалежными панами, наотрез отказались следовать моей вполне гуманной программе. На продолжение существования в качестве формально суверенной союзной республики, имеющей представительства в ООН, ОБСЕ, а также прочие ништяки, они были еще согласны, а вот поглощение украинской территории метрополией никак не сочеталось с их представлениями о счастливом будущем. Даже самому тупому, пану Плющу, было понятно, что если провести референдумы на идентичность, то от бывшей УССР сразу отвалятся две трети областей, где основным языком общения между людьми является русский. И это еще цветочки. Сквозное имперское образование на протяжении жизни максимум двух поколений добьет всяческие остатки самодельной украинской идентичности. Были среди этой публики и вменяемые люди, понимающие, что сопротивление бессмысленно, бесполезно и ненужно, да только в общей массе они составляли абсолютное меньшинство. Вспомнив восемнадцатый и сорок первый год, я был вынужден признать, что такая галиматья творилась в Киеве всегда, и советская власть ситуацию даже усугубила. Если в царские времена национальные интеллигенты (из которых и составилась в итоге Центральная Рада) были вынуждены всплывать на поверхность самостоятельно, то во времена УССР их тянула вверх так называемая «опора на национальные кадры». Чем ближе был деятель к типажу туповатого селянина из глубинки, тем больше у него было шансов сделать карьеру. Никаким качеством управления при таких кадрах в республике и не пахло, что и привело в итоге к весьма печальному результату замещения протухших национальных кадров потомками еврейских корчмарей. А это крайне негативные персонажи украинского исторического фольклора из тех времен, когда большая часть этой земли лежала под игом Речи Посполитой. |