Книга Год 1991-й. Беловежская Голгофа, страница 3 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Но хуже всего обстановка в так называемых странах Балтии. Русские там уже объявлены оккупантами и низведены до положения бесправных неграждан, но московских политических пигмеев это волнует мало, им свои начальственные кресла и будущие гешефты к телу ближе. С другой стороны, представители русского населения Прибалтики активно участвовали в антисоветском движении, приведшем к отделению этих республик от СССР, но были жестоко обмануты, потому что при восстановлении независимости гражданские права получили только прямые потомки граждан Эстонской, Латвийской и Литовской буржуазных республик, ликвидированных товарищем Сталиным в сороковом году. До подобного не додумались даже этнократии Средней Азии и Закавказья. Впрочем, все это было известно мне и раньше, ибо процессы, протекавшие на прибалтийских территориях, были яркими, выпуклыми и чрезвычайно зловонными, а потому широко освещались в прессе во времена моего детства и молодости.

Когда основной массив данных сканирования был обобщен, я собрал у себя в апартаментах Военный Совет в расширенном составе. Присутствует не только наша магическая пятерка, социоинженер Риоле Лан, Самые Старшие Братья и офицерский состав Верных из танкового полка, но и (с совещательным голосом) все восемь товарищей Сталиных, Просто Леня и товарищ Романов, оба товарища Ленина и Карл Маркс с супругой. Михаила Александровича я беспокоить не стал, а за Ольгу Николаевну, недавно родившую стране цесаревича Сергея Иосифовича, на этой встрече отдувается товарищ Коба: как-никак национальный вопрос его конек.

— Итак, товарищи, картина маслом, широкими мазками, — сказал я, когда присутствующие ознакомились с собранной сателлитами информацией. — Вопросов тут, собственно, два, и оба классические: кто во всем этом виноват и что нам в такой ситуации делать. Сразу скажу, что валить все на одного Горбачева негоже. Он тоже только симптом, а не сама болезнь. В правильно организованном советском государстве такой Горбачев не мог бы подняться выше колхозного бригадира, в крайнем случае председателя. Пусто же у него в голове, как у шляпной болванки из папье-маше.

И тут товарищ Сталин из мира «Полярного Лиса» громко выругался по-грузински.

— Спасибо вам, товарищ Серегин, что позвали нас на эту встречу, — сказал он, отведя душу. — Одно дело прочесть в Синей Книге о том, что в девяносто первом году в Советском Союзе произошел контрреволюционный буржуазный переворот, и совсем другое — увидеть собственными глазами весь этот тлен и мерзость. Нечто подобное мы видели только в феврале семнадцатого, но выродившиеся потомки большевиков переплюнули даже царя Николашку, ибо тому для создания революционной ситуации потребовалась затяжная и никому не нужная Империалистическая война, а тут все произошло буквально на ровном месте.

— Да, — подтвердил его брат из мира с техногенными порталами, — у меня точно такое же чувство. Не понимаю, как можно было так все обгадить и до самого конца ничего не понять.

— Все они там уже всё поняли, — с презрением сказал товарищ Сталин из пятьдесят третьего года, — только одни парализованы страхом возмездия за содеянное, а другие решили обернуть все на личную пользу.

— А я вижу, — сказала Мэри Смитсон, — что компенсирующие процессы в гиперцентрализованной тотально государственной экономике неизбежно приводят к травматическому восстановлению капиталистических отношений. Соображения материальной выгоды и частнособственнические инстинкты, если они не противоречат общественной пользе, это не пережиток темного прошлого, а неотъемлемое свойство человеческой натуры. В числе прочих причин краха вашего государства было слепое следование ошибочным постулатам, которые в свою теорию заложил присутствующий тут мистер Маркс. Впрочем, то же самое мы уже говорили о Советском Союзе миров семьдесят шестого и восемьдесят пятого годов, только там речь шла о неизбежной угрозе, а не о свершившемся факте.