Онлайн книга «Год 1991-й. Беловежская Голгофа»
|
— Что вы имеете в виду, товарищ Серегин? — с подозрением спросил товарищ Сталин из мира «моего» сорок второго года. — Я вижу, вы задумали какую-то неожиданную комбинацию, однако пока не решаетесь озвучить ее. — Это еще не конкретный замысел, а общая идея, — признался я. — В моем личном прошлом Российская Федерация стала правопреемником и правопродолжателем Советского Союза, унаследовала от него стратегические ядерные силы и место в Совете Безопасности ООН. Даже такой обормот, как Борис Ельцин, понимал, что без всех этих атрибутов великодержавности распад России тоже будет не просто вероятен, а неизбежен в самой короткой перспективе. Вот я и подумал: а что, если, используя инерцию масс, не желающих жить по-старому, откатить ситуацию не к декабрю двадцать второго года, а к февралю семнадцатого… — Так вы хотите снова посадить на шею советского народа императора из семейства Романовых, например, присутствующего тут товарища Михаила? — спросил Виссарионыч. — Вы же видите, что ничего подобного у меня нет и в мыслях, — развел я руками. — Никого из Романовых я на трон сажать не собираюсь, и сам не ищу здесь себе никакого удела. Это исключено. Мишель облегченно вздохнул, а товарищ Сталин честно признался: — Я это вижу, но не верю своим глазам. Ибо как иначе можно откатить ситуацию к временам Российской империи? — Вы, товарищ Сталин, как и прочие ваши присутствующие тут братья, тоже исполняете должностные обязанности императора Всероссийского, хотя и не носите такого титула, — сказал я. — Правда, с единостью и неделимостью советской территории у вас пока плоховато, однако теперь, я надеюсь, вы наглядно видите, в какие дебри приводят борьба с русским великодержавным шовинизмом и феодальная по своей сути государственная структура Советского Союза. — Да, — подтвердил мой собеседник, — раньше я такие вещи просто предчувствовал, когда возражал против плана товарища Ленина, зато теперь вижу все совершенно определенно собственными глазами. Товарищ Брежнев уже поведал мне, как этот вопрос решался в его родном мире, и я теперь непременно возьму его рецепт на вооружение. Думаю, и всем остальным моим братьям нужно последовать тому же примеру. — Помимо всего прочего, — сказала товарищ Антонова, — там, внизу, имеет место ситуация двоевластия между союзными и российскими структурами, в том числе между двумя правительствами и съездами народных депутатов. При этом апеллировать к структурам умирающего СССР просто бессмысленно, ведь из него уже сбежали почти все республики, Верховный Совет обезглавлен арестом его руководителя Анатолия Лукьянова, а безвольный и потому бессильный президент Горбачев досиживает в Кремле последние дни… — Договариваться с Ельциным хоть о чем-нибудь тоже бессмысленно, — директивным тоном произнес я. — Этот человек собрал вокруг себя самую отборную человеческую шваль, и рвется к неограниченной власти, а на остальное, в том числе и на судьбы миллионов, ему просто плевать. Поэтому беловежский сходняк необходимо грубо пресечь точечной силовой акцией, после чего передать всех причастных в ведомство товарища Бергман для производства патологоанатомических процедур. Еще тихо, без всякого шума, необходимо извлечь из камер в «Матросской тишине» всех пребывающих там членов ГКЧП, чтобы достоверно разобраться, что это было за явление. Есть у меня твердая уверенность, что такой человек, как маршал Язов, без команды с самого верха не стал бы вводить в Москву войска. Попахивает тут грандиозной провокацией, окончательно решившей все в пользу так называемой демократии… |