Книга Год 1991-й. Беловежская Голгофа, страница 40 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Товарищ Тамбовцев в мире Югороссии был первым премьер-министром этого государства, в мире русско-японской войны руководил Главным Управлением Государственной Безопасности, в мире семнадцатого года он возглавил информационно-пропагандистский рупор Советской России агентско ИТАР-ТАСС, и только в мире Великой Отечественной Войны он комиссарствовал в реэмигрантской штурмовой бригаде генерала Деникина. Местного большевика на эту должность ставить было немыслимо, однако комиссар в части был необходим. Генерал Гордеев в первые ряды выдвинулся только в мире Великой Отечественной Войны, где создал и возглавил силы специального назначения при главном разведывательном управлении генерального штаба. Генерал Бесоев в мире русско-турецкой войны создал в Российской империи первую бригаду штурмового спецназа, в мире русско-японской войны был флигель-адъютантом, то есть офицером по особым поручениям и личным представителем императора Михаила Второго. В мире Октябрьской Революции он создал советский корпус лесных егерей. Именно эти веселые парни, обученные сражаться на самой пересеченной местности, называются там «зелеными беретами», а никакие не американцы. В мире Великой Отечественной войны Николай Арсеньевич на первом этапе служил начальником разведки в мехкорпусе генерала Бережного, а потом возглавил особое подразделение охотников за генеральскими головами. В его ягдташ попали Гудериан, фон Клюге, Гейдрих, Роммель и много кто еще. Вот так: все эти люди жили в своих мирах, сражались и трудились, потом умерли по причине естественного износа организмов и попали в Чертоги моего Патрона. А Он оказался в сомнениях: и в раю эта команда от скуки полезет на пальму, и в ад их отправлять тоже не за что, ибо все они делали правильно. Так и остались их сущности зависшими в безвременье, просто про запас, на всякий случай. Ну а потом, когда мне понадобилось подкрепление, самый главный начальник во всем Мироздании объединил ранее разделенные компоненты в цельные личности и направил их ко мне со всем нажитым опытом на усиление кадрового потенциала. Так что, имейте в виду, не случайные люди стоят тут рядом с вами, а высококвалифицированные специалисты с большим практическим жизненным опытом, жившие в том числе и в ваше время. С кремлевских высот картина виделась вам одним образом, а вот со стороны рядовых граждан, не потерявших голову от запаха «демократии», все выглядело совершенно по-иному.

— Мы будем иметь это в виду, — ответил маршал Язов. — Подумать только: прожить четыре параллельных жизни, и после соединения в одну целую личность не сойти в результате с ума…

— Когда человек занят важным делом, безумие ему не грозит, — хмыкнул Вячеслав Бережной. — Такое явление может наступить только в том случае, если он охвачен праздностью и ленью, занимаясь исключительно самокопанием и созерцанием собственного пупа. Но это не для нас.

— Кстати, о «запахе демократии», — сказала Кобра, меняя тему разговора. — Не знаю, как ты, Батя, а я ощущаю в ноосфере этого мира какой-то мерзкий привкус. Это не некротика, как в бывшем Царстве Света, но все равно нечто не менее гадкое и разлагающее, как будто влили в водопроводную воду медленный яд или просто изрядную порцию фекалий.

— Ты же знаешь, что через мою ауру Специального Исполнительного Агента и Адепта Порядка слабые ощущения такого рода не проникают, — ответил я. — Чтобы я почувствовал мерзость, она должна присутствовать в ноосфере в более чем достаточных количествах. Тут к счастью, такого нет, поэтому почувствовать негативный фон на поверхности можешь ты и, скорее всего, Птица с Колдуном, и более никто. Этот мир нам не чужой, поэтому мы ощущаем его страх и боль и разумом, и всеми фибрами души.