Книга Год 1991-й. Беловежская Голгофа, страница 42 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Про вашу дочь Лилию нам в вводной лекции тоже рассказывали, — ответил Олег Бакланов. — Только вот меня, взрослого образованного человека, смущают слова про врача-маготерапевта. Были у нас такие: размахивали руками, на телесеансах лечили энурез и другие болезни, заряжали воду и кремы, и все без толку.

— Фи! — сморщила носик Лилия. — Кашпировский-Кошмаровский, Чумак-Дурак и прочие Джуны с Глобами — это не более чем дешевые имитаторы-гипнотизеры. Между прочим, в вашем мире так мало магии, что, даже имея полную инициацию, с ее помощью невозможно вылечить даже муху от насморка, а не только человека от энуреза. Мое лечение будет проходить в Тридесятом царстве, где из-под земли бьет Фонтан Живой Воды, а потому самой первосортной магии там как пресной воды посреди озера Байкал. Тот, кто согласится принять мои услуги, будет жить очень долго, почти вечно, и немало о том не пожалеет, а кто откажется, сам будет себе и судьей, и палачом.

— Да, — подтвердил я, — лечение у Лилии не обсуждается. К тому моменту, когда там, внизу, начнется главная заваруха, и надо будет брать власть в свои руки, вы все должны быть бодрыми и полными сил. Это я вам говорю как специалист. Однако, поскольку я вам не командир, а только союзник и сосед с фланга, то не имею права приказывать, а упрашивать не в моих правилах. Решайте сами, тем более что Лилия собирается положить вас в ванну всего на одну ночь, а не на неделю и не на месяц. Такое, между прочим, тоже бывало с очень пожилыми людьми, находившимися буквально на грани между жизнью и смертью.

Генерал армии Варенников пожал плечами и сказал:

— А я, например, совсем не против попробовать новое лечение, тем более что «Матросская тишина», из которой нас освободили с таким шиком, отнюдь не санаторий. Посмотрим, чем пресловутое Тридесятое царство отличается от Барвихи. И вы, товарищи, тоже не ломайтесь, если вам говорят, что это безопасно, значит, так и есть.

— Вы, Валентин Иванович, очень умный человек, — сделала книксен Лилия. — Лечить я умею и люблю, и вы еще будете очень рады, что попали в мои опытные руки.

— Да, — подтвердил Вячеслав Бережной, — Лилия лечить любит и, самое главное, умеет. Не обижайте ее недоверием.

Это была последняя соломинка, сломавшая спину верблюду. Перебросившись взглядами, мои местные союзники согласились с генералом Варенниковым, после чего я открыл им портал прямо в наш госпиталь в Тридесятом царстве. И правильно. Тот, кто один раз попробовал лечение Лилии, потом на всю жизнь становится ее преданным поклонником.

Покончив с этим делом, я и сам отправился спать в Шантильи, и своих соратников отправил по каютам. Завтрашний день обещал быть ничуть не легче сегодняшнего.

9 декабря 1991 года, 10:25 мск. Околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Утро в Москве оказалось бурным. За ночь известие об аресте участников сходки в Вискулях добралось до Москвы, и та сразу же закипела самыми отборными фекалиями. По крайней мере, именно этот продукт в изобилии плавал на поверхности информационного потока, обрушившегося на головы дорогих россиян, в первую очередь москвичей. С самого начала вещания «Останкино» в 6:30, а «РТР» в 8:00 дикторы начали транслировать зрителям призыв мэра Москвы Гавриила Попова и его заместителя Юрия Лужкова выходить к «Белому дому» и мэрии* на бессрочный митинг в защиту Бориса Ельцина и его подельников. Одновременно к этому завыванию подключились радиостанции «Маяк» и «Голос России». Чтобы митинг удался как можно более многолюдным, Гавриил Попов даже объявил понедельник девятого декабря нерабочим днем, сделав исключение только для критически важных городских служб. И народ пошел, в основном из центра, причем некоторые семьями, вместе с детьми. И ведь погода стояла совсем не ласковая. В первых числах месяца Москву накрыла гнилая оттепель с плюсовыми температурами и моросящим дождиком, а за два дня назад ударил двадцатиградусный мороз, который держится до сих пор.