Книга Год 1991-й. Беловежская Голгофа, страница 44 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

И также в восемь утра началась спецоперация в Южной Осетии. Однако просто выжечь грузинскую артиллерию на возвышенностях вокруг Цхинвала мне показалось полумерой. Без разблокирования дорог, проходящих через села с грузинским населением, где сейчас расположены подразделения полиции и так называемой национальной гвардии, блокаду со столицы Южной Осетии снять не получится. Тут возникало сразу два вопроса. Первый — как поступить с образовавшимися при такой операции пленными, ведь брать такую обузу на себя не в моих правилах. Если считать грузинскую нацгвардию незаконным вооруженным формированием, то есть бандой (что, кстати, признавал и сам Звиад Гамсахурдия разоруживший ее в августовские дни ГКЧП), то все просто. Бандитов брать в плен необязательно, да и просто нежелательно, мразь это самая отборная, поэтому штурмовая пехота получит приказ кончать на месте вооруженных людей в форме военизированных формирований или просто в штатском. Приговор им вынесен заранее, и обжалованию не подлежит. Души мирных осетинских беженцев, без пощады расстрелянных на Зарской дороге, вопиют к отмщению. Что же касается полицейских, то щадить стоит только тех из них, кто бросит оружие сразу, не оказывая сопротивления. Остальные, сделавшие хотя бы один выстрел, должны на месте пойти по первой категории. Все имеет свою цену, в том числе и то, что грузинские оккупационные силы творили в Южной Осетии на протяжении двух последних лет.

Второй вопрос, что станет с мирными жителями этих населенных пунктов, когда озверевшие от всех предыдущих безобразий осетины получат над ними полную власть. Геноцида и изгнания мирного грузинского населения мне не надо, как и осетинского. Однако, обратившись к энергооболочке, я узнал, что после войны трех восьмерок, несмотря на присутствие российского контингента, более восьмидесяти процентов грузин (в основном из окрестностей Цхинвала) покинули ставшую недружелюбной территорию Южной Осетии, перебравшись в Грузию. Небольшая их часть сохранилась только на востоке Ксанского ущелья, где боевых действий не было ни в девяностых годах, ни в две тысячи восьмом. Однако и там за время грузинской оккупации осетинское население уменьшилось на восемьдесят процентов. И этот факт должен иметь свою цену. Люди, пытавшиеся выжить или истребить соседей другой национальности, языка или веры, должны получить тем же самым и по тому же месту.

Однако размещать в зоне конфликта на сколь-нибудь длительный срок боевые подразделения штурмовой пехоты корпуса генерала Бережного я не счел нужным, так что мой выбор пал на резервную бригаду капитана* Дроздовского. Курс первоначальной подготовки там уже пройден, подразделения более-менее сколочены, поэтому пора пускать эту часть в дело, в относительно тепличных условиях, под бдительным присмотром с «Неумолимого». Если грузины попытаются взять реванш, то им небо покажется с овчинку. И вообще, в самое ближайшее время грузинскому руководству станет не до Южной Осетии и не до Абхазии. Это я им обещаю. Вызвав Михаила Гордеевича на связь на волне воинского Единства, я приказал поднимать бригаду по тревоге, коротко обрисовав задачу и анамнез ситуации. Человек он военный, и к тому же имперский фанатик, а потому на тактическом уровне справится со всеми задачами сам, без подсказок.