Книга Год 1991-й. Беловежская Голгофа, страница 52 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

К тому же неплохих людей в этой массе немало, хотя имеются и довольно омерзительные персонажи, вроде известного всем Сергея Адамовича Ковалева. Но и его на общих основаниях следует отправить в земной рай, раз уж обещал. Разбираться с этим деструктивным деятелем мы будем позже, после того, как он переживет пытку удовольствиями райской неги, стола и постели. Как говорит милейшая мисс Зул, не все двуногие-безрогие способны достойно перенести такое испытание.

Однако исключение из этого правила все же сделать пришлось. Когда депутаты встали и двинулись к эвакуационным порталам, раскрытым в дверях зала, один неприятный на вид персонаж принялся кричать, что ему никак нельзя на длительную изоляцию, потому что он генеральный прокурор РСФСР Степанков. Эта фамилия в самом негативном ключе фигурировала во время допросов членов ГКЧП относительно обстоятельств августовских событий, да и Борис Ельцин с приятелями успели многое рассказать Бригитте Бергман за номером два об этом своем подельнике. Поэтому я сразу же сделал стойку на эту фамилию.

«Эй, парни, — подумал я на волне Воинского Единства, — без особой грубости, но и без миндальничания возьмите руками вон того вопящего кучерявого швайнехунда и представьте его пред мои светлые очи».

Сделать это было даже проще, чем отдать команду. С моими Верными, когда они «при исполнении», не спорят. Германский средневековый доппельсолднер или бойцовая остроухая способны запросто взять бузотера за шиворот, как котенка, и отнести туда, куда прикажет начальство. Однако на этот раз такие сильные меры не потребовались, и господин Степанков пришел ко мне почти добровольно, своими ногами. Вблизи под Истинным Взглядом он выглядел даже еще неприятнее, чем издали. Это при нем в широкую практику вошли повторные аресты прямо в зале суда оправданных по делам с политической подоплекой. Люди годами находились в СИЗО в ожидании суда, получали оправдательный приговор, и тут же, в нарушение принципа, что никто не может быть судим два раза по одному и тому же делу, арестовывались по уже опровергнутым обвинениям.

Впрочем, корни эта практика берет все же в советских временах, когда перешивали на новый лад не только старые платья и мужские костюмы, но и уголовные дела. Второе дело на Льва Гумилева было грубо сшито из материалов первого, по которому он уже отбыл срок. Но это для господина Степанкова не оправдание. Если советским Юпитерам (товарищам Сталиным) я за подобную практику делал строгие внушения, объясняя, что никакой пользы для страны от этой мастерской кройки и шитья нет, а есть только вред, то исповедующего те же принципы быка следует без лишних разговоров пускать на мясо.

— Господин Степанков арестован как фигурант дела о «деле ГКЧП», — во всеуслышание заявил я, — а также за предъявление заведомо ложных обвинений по политически мотивам и как участник насильственного подавления оппонентов свергнутой мной власти. Никакой демократии у вас тут не было, ибо мнением народа никто и не думал интересоваться, а имела место тотальная диктатура людей, самовольно присвоивших себе звание «демократов». Следствие покажет, насколько данная деятельность была следствием злой воли господина Степанкова, а насколько — исполнением указаний господина Ельцина. И лишь потом состоятся правый суд и смертная казнь.