Онлайн книга «Год 1994-й. Крах Гегемона»
|
Мы с сербскими генералами наблюдаем за этой сценой с зависшего челнока, и видим, как испуганы так называемые «миротворцы». Не мир они несли этой земле, а своими действиями прикрывали хаос, убийства и разорение. В окрестностях Бихача средствами орбитального сканирования обнаружены несколько мест массовых захоронений. Скорее всего, именно там покоится часть недостающего сербского населения, присутствовавшего в этом городе при переписи девяносто первого года. Тут тоже смотрели трансляцию CNN, а потому даже не догадываются, а точно понимают, кого защищает ворвавшаяся в город армия и какой будет спрос и с «миротворцев», и с местных башибузуков. Выстроенные перед победителями французы, как свидетели и соучастники творившихся тут безобразий, это тоже знают, а потому трепещут перед неизбежным, как тростник на ветру. И тут перед ними появляются два героя битвы при Москве-реке — барон Шарль Станислас Марьон и граф Жозеф Мари Дессе, участники многих славных дел, как на службе милейшему Наполеону Бонапарту, так и в составе моего Воинского Единства. Не всегда в бой шли только германские когорты, иногда дело доставалось и выходцам из наполеоновской Франции. Особенно ярко эти парни отметились при ликвидации диктатуры Пиночета, и чем дальше, тем больше им будет работы по специальности, когда нельзя направо и налево размахивать русской природой моей Империи. Ну и я, со своей стороны, с особым вниманием отношусь и к их Милой Франции, и к местным французам, если те не совершали каких-нибудь особых мерзостей. А тут о мерзостях речь не идет: данный контингент — люди подневольные, а потому выполняли то, что прикажут из Парижа и Брюсселя. — И это наши потомки? — сардонически скривив губы, спросил генерал Шарль Марьон. — Ни за чтобы не поверил, что через двести лет сыны Марианны так измельчают и запаршивеют, чтобы прислуживать нашим злейшим врагам англосаксам… — Невероятно, брат мой, но это факт, — ответил Жозеф Дессе. — Император устыдился бы, глядя на этих засранцев, тоже называющих себя французами. Просто кровь из глаз. Однако, как гласит история, даже в самом паршивом стаде обязательно найдется несколько героев и праведников, и наша с тобой задача — выявить таких в этой толпе, дабы дать им жизнь вечную. А остальные пусть с позором вернутся к тому, кто их сюда послал, и сообщат, что были признаны негодными, и потому отвергнуты. И вот бывшие наполеоновские генералы пошли вдоль строя, время от времени указывая то на одно, то на другого солдата или офицера (Истинный Взгляд), и те покорно выходили из строя. Свои же люди, французы… Да и слова про «жизнь вечную» запали в сознание. Когда этот процесс был в разгаре, я повернулся к своим сербским контрагентам, внимательно наблюдавшим за происходящим на экране, и сказал: — Вот и все, мои хорошие господа! Сопротивление противника подавлено в зародыше, Бихач освобожден почти без пролития крови, и никаких прежних миротворцев тут тоже скоро не будет. И только Атифа Дудаковича нам прищучить не удалось, ибо он отсутствовал в районе проведения операции. Но это не страшно. Сейчас Бихачский карман напоминает яблоко с вынутой сердцевиной: можно есть с любого конца, и даже не придется плеваться семечками. Некоторое время мир и порядок в этом селении будут поддерживать мои легионеры, а потом им на смену придут люди Фикрета Абдича, которому я планирую передать власть сначала в Бихачском регионе, а через некоторое время и во всей мусульманской части Боснии. Выбрали же этого человека совершенно честно председателем Боснийской Скупщины, но инициаторам развала Югославии на этом посту нужен был кровожадный экстремист Изетбегович, поэтому в ход пошли угрозы и силовое давление. Думаю, в общих интересах будет переиграть ту ситуацию, и, когда будут расследованы все злодеяния и наказаны все преступники, спокойно договариваться о том, как сербам и боснийским мусульманам жить дальше. |