Книга Год 1994-й. Крах Гегемона, страница 36 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Страшный визитер принялся рассказывать хозяину кабинета историю своего возвышения железом и кровью, стараясь не растекаться мыслью по древу, но и не упускать ключевых моментов. Так прошло то ли два, то ли три часа.

— Да, господин Серегин, — сказал Павел Гусев, увлеченный повествованием так, что даже и не заметил пробежавших часов, — вы воистину страшный человек, не знающий сомнений. Махнул мечом направо — появилась улица, махнул налево — возник переулочек, перешагнул через трупы и пошел дальше искать еще не убитых врагов.

— Ни разу мой меч не был обнажен ради неправого дела! — рявкнул Серегин, изо всех сил сдерживая рвущегося на свободу архангела. — Всегда я выступал в защиту слабых и униженных, оборонял мирных поселян, а коренные интересы русского народа ставил превыше желаний разных властителей! А еще я старался дозу насилия отмерять по силе сопротивления, никогда не добивал раненых, не истреблял пленных, и казнил смертью только самых отъявленных мерзавцев. Такой субстанции, как совесть, а еще желания не навредить и не ухудшить ситуацию, во мне имеется вполне достаточное количество. Творец Всего Сущего поднял меня на такую высоту именно потому, что я — один из лучших из его сыновей. Ваш мир — следующий на моем трудном пути. Пока я в нем почти ничего не сделал, только вошел, но уже один хороший человек, праведник и большой талант, остался жив, в то время как в Основном Потоке он должен был умереть. И это только начало, ибо впереди у вас воистину роковое время, перед которым я никак не могу остаться безучастным. Зло будет наказано насмерть, ибо иначе я не умею, а добро непременно восторжествует!

Несмотря на все усилия воли Специального Исполнительного Агента, к концу этой речи его нимб сиял ярко как зенитный прожектор, а голос гремел подобно иерихонской трубе. И только заклинание Полога Тишины, совершенно не замеченное господином Гусевым, позволило прочим сотрудникам редакции остаться в неведении о том, что происходит в кабинете шефа. А то переполоха бы было, как от бойцового пса, проникшего в курятник. Лизы Коган, они такие, нервные.

Пан Гусев тоже был в состоянии, близком к шоку, только разумения на этот раз не утратил.

— Постойте… — тихо сказал он, когда стихли последние громовые раскаты, а нимб потускнел, утратив неистовый накал. — Какое может быть впереди у нас роковое время, когда конфликт с западным миром был полностью исчерпан вместе с крахом коммунистической идеологии и распадом Советского Союза?

— Вы забываете, что я происхожу из мира, опережающего ваш более чем на двадцать лет? — с суровой усмешкой ответил Серегин. — Более того, один из моих Верных, командир тактического бомбардировщика капитан Зотов прибыл из две тысячи двадцать второго года, а это еще шесть лет вверх по Основному Потоку. Господин Маркс включил в свою теорию много разной ерунды… Но вот одно его положение всегда срабатывает с неизбежностью ньютоновского закона Всемирного Тяготения: капитал, утративший способность к территориальному расширению или углублению эксплуатации, неизбежно сталкивается с кризисными явлениями, ибо объем ренты, изымаемый чрезмерно алчной западной буржуазией из экономики, делает невозможным воспроизводство платежеспособного спроса. Особенно разрушительно в этом смысле действует банковский капитал. И рента при его функционировании максимальна и платежеспособный спрос он производит в самом минимальном количестве. Чтобы сбалансировать это уравнение, и требуется расширение на новые рынки и углубление эксплуатации, желательно в колониях, за пределами той территории, которую данный капитал считает своей метрополией. К началу двадцатого века период колониальной экспансии закончился, все пригодные для освоения территории разделили между собой Британия, Франция, Голландия и Португалия, при этом Североамериканским Соединенным Штатам в качестве объекта для эксплуатации достались страны Центральной и Южной Америки, а также Филиппины. Удобное же дело — колониализм на самообслуживании, когда эксплуатация ресурсов почти такая же, как в Бельгийском Конго, а с поддержанием в покорности местного населения за малую денежку справляются местные сукины дети. Первая Мировая Война была схваткой за выживание между британским, французским и германским капиталом, опоздавшим к разделу мира. При этом Россия на карте мира как бы присутствовала, а вот российский капитал находился на самых миноритарных позициях, потому что семьдесят процентов заводов, фабрик, шахт и нефтяных приисков принадлежало иностранным владельцам. А это, батенька, уже признак полуколонии, только до поры было неясно, чьей именно. В ходе той войны явных победителей не было — как сказал один умный человек, выиграли Ленин, который вообще воевал не за это, и немножечко САСШ. Немножечко — потому, что военные долги, которыми американцы обязали страны Антанты, оказались неоплатными, и это в итоге привело к Великой Депрессии. Все остальные проиграли вчистую, даже те, что считались победителями, ибо затраты на боевые действия кратно превысили весьма скромную добычу. На следующий раунд этого чемпионата мировой капитал зашел через двадцать лет, и на этот раз весь выигрыш, за небольшим исключением, доставшимся Советскому Союзу, сгребли со стола американцы. После сорок пятого года именно американские банки и корпорации прямо или косвенно контролировали все территории за пределами Советского Союза и стран Народной Демократии. Французский, германский и британский капиталы маргинализировались, и уже не играли сколь-нибудь значимой роли.