Книга Год 1994-й. Крах Гегемона, страница 49 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Между прочим, оказалось, что Высоцкий прекрасно ладит с детьми. Со всеми, а не только с Митей, который, к слову сказать, так воодушевился его похвалой, что теперь строчит песни и стихи как из пулемета, так что на Асю у него даже времени не остается, и она ходит с надутыми губками. Ох, как бы не распалась эта парочка… кажется, все к тому идет. Ну да что ж поделаешь… Им ведь, гаврикам моим лагерным, уже кому по пятнадцать, кому по шестнадцать лет — как время летит! В этом возрасте они уже совсем другие… Черты личности проявляются ярче, характер кристаллизуется, и приходит более четкое понимание того, чего ты хочешь от жизни. А у нас тут это вообще быстро происходит, так как никто с молодой порослью не сюсюкает, и честность в приоритете. Хорошо, есть Лилюшка — если что, поможет разрешить гипотетические любовные перипетии.

Сейчас наш командир Серегин закончил приводить в порядок мир девяносто второго года, и собирается начать орудовать в девяносто четвертом году… Чем выше мы поднимаемся, тем большее волнение я испытываю. Там, в девяносто четвертом, я уже есть… Мне четыре года, и я счастливый ребенок, не замечающий того упадка и тлена, что ползут по стране, удушая ее, ломая судьбы, меняя мировоззрение народа в худшую сторону. Детство — оно всегда счастливое и радостное, когда ничего плохого просто не замечаешь.

О «деле Холодова» я, конечно же, слышала. Эту историю помнили долгие годы, о ней много писали. Мне было жаль молодого журналиста, заплатившего жизнью за свою честность — я всегда уважала таких людей: бесстрашных и принципиальных. Становясь старше, я начинала осознавать, через какой мрак нам пришлось пройти. А теперь, став членом команды Серегина, я понимаю и многое другое, о чем прежде попросту не задумывалась.

Как же я обрадовалась, узнав, что первое, что Серегин сделал в новом мире — это спас Дмитрия Холодова! Другие дела могли подождать, а это нет. Ника, забежав в Тридесятое царство, рассказала мне, как все происходило. И я стала с нетерпением ждать встречи со спасенным журналистом — а уж визит ко мне был обязателен. По правде сказать, я совершенно не помнила, как Дмитрий выглядит. Пришлось восполнить этот пробел. И когда увидела его приятное, улыбающееся лицо, в котором было что-то детское, я была поражена, что этот человек занимался такими опасными расследованиями. Не похож он был на матерого волка, чего уж там. Его внешность больше подошла бы вожатому лагеря или молодому учителю… По мере знакомства с информацией я проникалась все большей симпатией к Дмитрию. Оказывается, он, помимо основной работы, писал сказки для детей! Мечтал издать их! И в очередной раз я поразилась, насколько много было в нем отваги (или безрассудства?) для того, чтобы прищемлять хвосты высокопоставленным негодяям.

И вот наша встреча состоялась… Правда, сначала он посетил госпиталь, где его осматривали Лилия и Галина Петровна (что поделать, для хороших людей это обязательная процедура). Потом встречался с Димой-Колдуном, обнаружившим у него талант мага Разума четвертого уровня, и беседовал с отцом Александром, сделавшим в медкнижке короткую запись «Восприятие добра и зла обостренное», хорошо хоть без душевного надлома. И вот наконец Дмитрий меня, это его последняя инстанция при профобходе. Просмотрев его книжку, я не увидела там ничего пугающего и настораживающего, а потому расслабилась.