Книга Год 1995-й. Русский Ренессанс, страница 108 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Поэтому, когда товарищ Серегин сказал о двадцати семи миллионах, я поверил целиком и сразу, особенно в свете того, что две трети этих жертв составляли не бойцы и командиры Красной Армии, а замученные германскими фашистами советские военнопленные и казненные на оккупированных территориях гражданские лица. Там, на Северо-Западном фронте, продвигаясь к Риге вместе с передовыми частями мехкорпуса генерала Седова, я вдосталь насмотрелся на арийскую натуру в самом оригинальном ее исполнении. Несмотря на то, что Латвия, Литва и Эстония были советизированы совсем недавно, в каждом городке по пути нашего следования имелись свежесколоченные виселицы, на которых раскачивались не только евреи, коммунисты и комсомольцы, но и просто сочувствующие советской власти, а также разные недовольные самим фактом германской оккупации. Ужиться мирно с такой ордой кровожадных людоедов, как надеялись у нас некоторые перед войной, было попросту невозможно.

Также тогда я своими глазами видел, как в Риге драпали от прорвавшейся Красной Армии не только оккупанты и их пособники, но и всяческий местный национальный интеллигентский люд, до икоты напуганный приближением «красных», то есть советских, войск — отвратительное зрелище, напоминающее бег к морю стаи обезумевших леммингов. Впрочем, никуда эти люди убежать не успели, а оказались в руках у наших советских работников госбезопасности, ведь одна только попытка скрыться от Красной Армии, даже при отсутствии иных прегрешений, тянула не меньше чем на пять лет лагерей. Впрочем, туда им и дорога. Люди, радостно встречавшие немецко-фашистские войска, а потом пытавшиеся избежать ответственности перед советским народом иного и не заслуживают.

Но и это были далеко не все мои военные приключения. Не успели мы осмотреться после Прибалтийской операции и в общих чертах прибрать разбросанный немцами мусор, как вдруг, всего через две недели после освобождения Риги, как-то неожиданно умер Гитлер. Потом его преемник, некто Рейнхард Гейдрих, немного потолкавшись локтями с конкурентами, запросился в вассалы к товарищу Серегину и одновременно возжелал выйти из войны с Советским Союзом и провести в Германии самоденацификацию. А я и не знал, что так тоже можно, но оказалось, что так не только можно, но и нужно, по крайне мере, так решил сам товарищ Сталин. Ведь даже правильная победоносная война не может обойтись без людских потерь, и эти жизни несколько десятков или даже сотен тысяч советских бойцов и командиров, сэкономленные таким решением, неизбежно должны были пойти Советскому Союзу в плюс. На Дальнем Востоке нам еще предстояло разгромить самурайскую Японию, да и в Европе из войны выходила только Германия, а с ее бывшими сателлитами и союзниками Советскому Союзу требовалось самостоятельно разобраться со всей пролетарской решительностью.

В качестве военного корреспондента я наблюдал как передачу польского и чешского человеческого поголовья по описи с рук на руки от германских к советским оккупационным войскам, так и случившуюся чуть позже вторую Зимнюю Войну, когда набравшаяся опыта Красная Армия в несколько могучих ударов привела изумленных белофиннов к полному разгрому и капитуляции. И никакие англичане с американцами ничего не могли с этим поделать, потому что у них к тому моменту имелись свои важные и неотложные хлопоты. Однако разгром Румынии и Венгрии обошелся уже без моего участия: после Финляндии где-то в верхах решили, что им нужен детский писатель Аркадий Гайдар, а военных корреспондентов, полностью здоровых, без ограничений по годности, в Красной Армии достаточно и без меня.