Книга Год 1995-й. Русский Ренессанс, страница 105 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Значит так, — сказал я. — Ничего невозможного в исполнении вашего желания нет. Более того, как человек, который будучи комиссован подчистую, добровольно просился на фронт, вы у меня обладаете определенными привилегиями. Очень, знаете ли, многие стремились писать военную прозу из глубокого тыла, а вас даже занесло в партизаны. Ваш визит в Тридесятое царство начнется с посещения госпиталя, о котором вы наверняка уже наслышаны и там вас избавят от последствий контузий, травм и возрастных изменений, чтобы медкомиссия могла выдать вердикт «годен без ограничений». Не мотайте головой будто конь. Медицина это тоже важная часть нашей жизни, которую вам следует изучить на собственном опыте, а также самое малое, что я могу для вас сделать лично. Ну а потом, когда вы будет практически здоровы, и к тому же наберетесь впечатлений от местной натуры, мы с вами снова встретимся и поговорим на самые разные темы еще раз.

Я немного подумал и добавил:

— И супругу Дору Матвеевну тоже с собой возьмите, ваших заслуг перед Советским Союзом хватит на вас двоих. Иначе я просто не умею.

Тысяча двести шестьдесят второй день в мире Содома, вечер, Заброшенный город в Высоком Лесу, башня Терпения, подвальные купальни

Аркадий Петрович Гайдар, герой Гражданской войны и детский писатель

Визит прямо ко мне домой в чем-то легендарного, в чем-то пресловутого товарища Серегина оказался для меня даже более неожиданным, чем гром с ясного неба. Это явление было столь же невероятно, как если бы в гости заглянул сам товарищ Сталин, пожелавший посмотреть на мое житье-бытье и узнать, нет ли у меня каких-нибудь жалоб и пожеланий.

Тогда, летом сорок первого года, когда на нас напал злобный враг, я отчаянно рвался на фронт, но вердикт военно-врачебной комиссии оказался неумолим. К месту решающих событий на Юго-Западный фронт удалось попасть только в качестве военного корреспондента газеты «Комсомольская правда» уже после того, как яростное сражение на Житомирско-Бердичевском направлении отгремело, и фронт стабилизировался по рубежу Днепра и укрепрайонов старой границы. Товарищ Серегин к тому моменту уже выполнил обещание переломать и оторвать ноги блицкригу, и оттянул свои войска на территорию Белостокской освобожденной зоны. Там он намеревался устроить тренировочный полигон, чтобы обучить наших бойцов и командиров самым правильным образом наматывать в бою на кулак кишки врага, а немцам привить обратно потерянную совесть и страх перед Красной Армией.

Уже потом, во время Рижской операции, «белостокцы» показали себя как жесткие, умелые и отважные бойцы, а немецкая вторая армия, которую на тех тренировках использовали в качестве боксерской груши, была растрепана до последней крайности, будучи больше не в силах оказывать влияния на тактические и стратегические расклады. Гитлер несколько раз присылал ей в подкрепление свежие армейские корпуса, как из резервов, так и снятые прямо с фронта (разгром Белостокской группировки товарища Сергина сделался для него навязчивой идеей), но все, что фашисты кидали в огонь сражения, тут же вылетало в трубу мелким пеплом и вонючим дымом.

Впрочем, это было потом, а тогда, в конце июля, бродя по местам сражения на берегах реки Случи, я вдосталь наслушался рассказов свидетелей и очевидцев событий тех пяти* дней, что до основания потрясли наш мир. Для одних наших товарищей солдаты и офицеры из времен Бородинской битвы и Крымской войны были соседями с фланга, которые в ожесточенных боях закрыли вражеские прорывы под Гульском и Новым Мирополем, случившиеся по причине бестолковости, расхлябанности и некомпетентности тогдашнего командования Юго-Западного фронта. Других фантастические летательные аппараты прикрывали от ударов с воздуха, и с момента их появления ни одна бомба больше не упала на советские войска. Третьи под Онацковцами дрались плечом к плечу с солдатами из прошлого века на рубеже недостроенного Летичевского УРа, и на тех окровавленных полях показали самые яркие примеры мужества и героизма. Четвертые были ранены, и в кратчайшие сроки прошли излечение тут, в госпитале Тридесятого царства, после этого снова вернувшись в строй своих полков.