Книга Год 1995-й. Русский Ренессанс, страница 114 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Также между делом товарищ Серегин разгромил в Крыму разбойничье татарское ханство, превратив полуостров в базу для своих операций, а также присоединил к своему воинству космический линкор из далекого будущего чужой для нас ветви Мироздания. Там, в нашем родном мире, это чудовищное полуторакилометровое порождение чуждой нам цивилизации некоторое время плавало прямо под боком у Гитлера в Пуцком заливе и до одури пугало немецких фашистов своим брутальным могуществом, которому вся Германия была на один зуб. И вот теперь я своими собственными глазами наблюдал, как товарищ Серегин принимает страшную встречную клятву у бесплотных псевдоличностей и ставит их в строй и как эти выходцы из рабовладельческой цивилизации удивлены тем, что теперь они тоже стали полноправными товарищами, а не бессловесными слугами-манкуртами. В этот момент у меня впервые шевельнулась мысль, что я тоже хочу туда, в общий строй, где по службе имеются начальники и подчиненные, однако вне строя Патрон равен своим Верным, вне зависимости от их облика и происхождения, а они равны ему.

И, наконец, чтобы закрепить результат, товарищ Серегин в двух ожесточенных сражениях наголову разгромил армии Речи Посполитой, сделав так, чтобы на обозримую перспективу паны занялись внутренними склоками и не зарились на русские земли. Как только это было сделано, бояре (не те, что затеяли Смуту, а другие) и церковники попытались было усадить товарища Серегина на престол Московского царства, но тот ловко увильнул от этой обузы, оставив вместо себя царя-заместителя из так называемых «природных рюриковичей» и был таков. Поскольку никакой социалистической революции в начале семнадцатого века придумать было невозможно, я одобрил такой ход: Михаил Скопин-Шуйский барскими замашками не страдал, к простому народу относился с пониманием, а солдаты, что служили под его командованием, почитали этого человека как родного отца. Для столь дремучих времен лучшего царя для Руси и желать было нельзя.

Далее миры закружились перед моими глазами калейдоскопом. Вот товарищ Серегин во исполнение приказа свыше «навести порядок» бьет морды зажравшимся боярам в тысяча семьсот тридцатом году, и кое-кто от таких методов внушения даже отдает концы. Но никакого превышения полномочий в данном случае нет — так этим гадам и надо. Малолетний царственный псарь Петр Второй, помиравший от оспы и банального отравления мышьяком, к исполнению обязанностей главы российского государства оказывается негоден категорически. Вот так: бывают случаи, когда слова «невоспитанная скотина» — это не оскорбление, а точный диагноз. И когда с ним, то есть с этим диагнозом, маги из команды товарища Серегина попытались разобраться при помощи обычной в таких случаях моральной хирургии, от страха предстоящего наказания лохматая болотная чамора (такой диагноз поставил товарищ Серегин), заменявшая малолетнему царю личность, взяла и просто издохла.

И только после этой безвременной кончины главный начальник товарища Серегина для исполнения семейных и государственных обязанностей с адских галер вызвал дух недавно помершего императора Петра Великого, осужденного за то, что, помимо доброго и правильного, в свое правление он допустил множество ненужных жестокостей. Мол, помрет Петр Второй (который на самом деле Первый) второй раз, тогда выйдет ему пересмотр приговора. Сумеет исправить все дурное, что успел наворотить в прошлой жизни — выйдет ему послабление или вообще амнистия, а не сумеет — попадет в такие места, откуда и обыкновенный ад покажется раем. Бояре от такого исхода дела, конечно же, взвыли дурными голосами, ведь как раз к этой породе двуногих новый-старый император-труженик относился без малейшей симпатии и при малейшем подозрении на воровство лупил палками, а при измене сразу укорачивал на голову.