Книга Год 1995-й. Русский Ренессанс, страница 117 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Тогда со словами: «вы сами этого хотели» Бич Божий извлек из ножен свой волшебный меч и принялся бушевать. Однако прежде, чем это произошло, товарищ Серегин наладил контакты с местным товарищем Лениным, товарищем Сталиным и всеми здоровыми силами большевистской партии, и затем наглядно продемонстрировал им всю анатомию развязывания мировой войны. Поэтому на внеочередной седьмой партконференции, случившейся прямо тут, в Тридесятом царстве, была выработана самая правильная политическая линия, нацеленная на расширение большевистского влияния в народных массах — а без этого не могло быть речи о том, чтобы взять власть. При этом наши товарищи и партийная пресса не должны были агитировать ни за поражение своей страны, ни за разжигание милитаристского угара. За первое Защитник Земли Русской пообещал под корень отрывать дурные головы, а вторым было кому заняться и без большевиков. Господин Милюков, камней ему в почки, справится с этим делом лучше иных многих, а наши товарищи еще имели бы возможность критиковать за воинственность и кровожадность. Защита интересов простого народа, в том числе вдов и сирот погибших солдат и офицеров, для большевистской партии были делом гораздо более важным и нужным. А те, кто был с этим не согласен, как бывший товарищ Зиновьев, пулей вылетели и с конференции и из состава ЦК.

А еще на той войне товарищ Серегин считал своими союзниками только русских солдат и офицеров, да еще немного сербский народ, который следовало уберечь от уничтожения мстительными и немного придурковатыми австрийцами. А вот французские или там британские интересы были ему глубоко безразличны, поэтому он даже провел в пользу германцев одну точечную операцию, резко ускорившую их продвижение через Бельгию в обход главных французских позиций. Парижские политиканы спланировали эту войну, заранее назначили ее дату, и теперь буквально выпрыгивали из штанов, чтобы случайно не проехать мимо конечной остановки, поэтому Бич Божий решил, что они первыми должны досыта наесться горячего блюда собственного приготовления. Взять Париж с ходу у германцев не получилось бы никогда (одной пехотой, без танков эта задача нерешаема), а остальное было неважно.

Зато на Восточном фронте все получилось как нельзя лучше. Подправив самые очевидные ошибки косоруких и туповатых царских генералов товарищ Серегин дополнительно ввел в бой свои войска, в том числе прославленных бородинских ветеранов, и в результате вместо разгрома и окружения основных сил армии генерала Самсонова получилось нечто прямо противоположное: окруженным и разгромленным оказался двадцатый армейский корпус генерала Шольца. И вот тогда забегали все — и в Петербурге, и особенно в Париже. А как же иначе: над французскими дорогами завивается пыль, ведь по ним в чистом прорыве к городу грехов и разврата шагают германские гренадеры, неутомимые, как железные солдатики, и как раз в это время русские варвары одерживают над врагом оглушительную победу. У Клемансо и иных буржуазно-демократических политиканов, должно быть, даже слезы на очах выступили — мол, за что караешь ты нас, Господи, так жестоко? Пока они там так рыдали, очнулся царскосельский суслик и в темпе аллюр три креста вызвал к себе свидетелей и очевидцев битвы при Танненберге. Его пока не карали, но вот именно что «пока», а вообще предчувствия у последнего из Романовых были преотвратительными, так как все он про себя уже понимал, но ничего не мог с этим поделать.