Книга Год 1995-й. Русский Ренессанс, страница 118 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

В результате встреча царя-неудачника и грозного посланца Свыше прошла в почти дружественной обстановке и получилась показательной и поучительной. Царскосельский суслик сразу согласился на предложение товарища Серегина провести рокировку с подстраховкой, только на этот раз Российскую империю должен был возглавить не его младший брат Михаил, а старшая дочь Ольга. Сначала я подумал, что это дурацкая затея с заменой шила на мыло… Но потом присмотрелся и понял: нет, это яблочко укатилось от яблони куда дальше, чем я ожидал. По своим убеждениям цесаревну Ольгу можно было счесть как минимум сочувствующей большевистским идеям, но только до тех пор, пока они не касались разрушения государства и разжигания гражданской войны. И дальнейшие события только утвердили меня в этом мнении. Ну кто бы мог подумать, что между царской дочерью и сыном сапожника вспыхнет такая пламенная страсть, что под ее напором падут все кастовые и сословные предрассудки, и даже император Николай быстро сдастся и не будет возражать* против такого скандального альянса своей дочери. Более того, от пылкого влюбленного отступился даже товарищ Ленин, первоначально воспринявший эти отношения в штыки.

Примечание авторов: * Аркадий Гайдар то ли не знал, то ли не обратил внимания на то, что кумиром Николая был Наполеон Бонапарт, безродный корсиканец, который сделал себя сам, поднявшись от капрала до императора Франции и половины Европы. Однако после знакомства с историей на сорок лет тому вперед у него появился еще один объект для поклонения (параллели более чем очевидны) — тот самый, чье младшее воплощение посваталось к его дочери.

После того, как товарищ Серегин таким образом смешал монархию и большевизм в равных пропорциях, оставалось только победить самым убедительным образом малой кровью и на чужой территории, что и было проделано с обычным для артанского воинства шиком и блеском. При этом всего в одну стремительную оборонительно-наступательную операцию Австро-Венгрия была разгромлена, а Германия оказалась приведенной к состоянию тягостного недоумения, так как именно к тому времени германские гренадеры дошагали до ближних подступов к Парижу, где столкнулись со свежими французскими резервами. Началась кровопролитная битва на Марне* и в этот момент в Галиции в кольцо окружения попадают полмиллиона австро-венгерских солдат и офицеров. Кайзер Вильгельм уже видит своих солдат марширующими под Триумфальной аркой, и тут его единственный союзник на другом конце Европы терпит сокрушительное поражение от русских.

Примечание авторов: * на самом деле в мире четырнадцатого года сражение за Париж называлось «Битвой на Сене», но в голове у Аркадия Гайдара сидят штампы Основного Потока.

При этом схожее чувство ревнивого разочарования и почти детской обиды испытывают в Париже и Лондоне, ведь русские одерживают вторую оглушительную победу подряд, в то время как англичане и французы с трудом отбиваются от наседающих германских гренадер. Оказывается, план войны, заранее составленный буржуазными западными политиканами, предусматривал унижение и уничтожение не только враждебных Германии, Австро-Венгрии и Турции, но и союзной России. Именно ради этого доверчивого царя Николая заманили в Антанту, будто лопоухого гимназиста в притон завзятых развратников-мужеложцев. Поскольку в октябре четырнадцатого года в мире, измененном благотворным влиянием товарища Серегина (даже царь Николай выглядел там как обычный человек, а не двуногий суслик) и речи не могло быть ни о какой революционной ситуации, жаждущая власти франко-британская пятая колонна решилась на государственный переворот, совмещенный с цареубийством. Сказать честно, после того, как в мужья наследнице престола был назначен молодой товарищ Сталин, симпатии мои целиком и полностью находились на стороне царя Николая, который без всякой революции собирался в отставку, чтобы передать власть блоку большевиков и беспартийных сочувствующих нашим идеям.