Онлайн книга «Год 1995-й. Русский Ренессанс»
|
После этих слов мы все трое развернулись и, не дожидаясь ответа, вышли прочь. Это дело было сделано. Пройдет совсем немного времени, и в Москве станет известно, что я не только пригрозил военной диктатурой, но и наметил соответствующего кандидата в русские Пиночеты. Тогда произойдет или ускорение движения в направлении отставки с подстраховкой, или попытка покушения на генерала Рохлина. Глаз нельзя спускать ни там, ни там. 3 января 1995 года, 16:55 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи На «Неумолимый» мы вернулись хоть усталые, но в приподнятом настроении, с ощущением честно выполненного долга. — Это очень хорошо, что вы сказали, что если героев нельзя спасти, то за них нужно отомстить, — заметил Бережной. — В местной действительности такое не принято. Там, в нашем прошлом, убийства и пытки российских военнопленных не имели для главарей бандформирований никаких последствий — с ними, как с равными партнерами, вели переговоры официальные лица и встречались разные «уважаемые» люди: журналисты, правозащитники и депутаты. Тьфу ты, мерзость! — Да, Батя, — подтвердила Кобра. — Сведения о твоем сегодняшнем демарше мгновенно разлетятся сначала по армейской группировке в Чечне, а потом и по всей Руси Великой. Именно потому, что здесь так не принято, твое отношение к русскому солдату вызовет самый широкий и положительный отклик. — Вот именно, — поддержал ее генерал Бережной, — контраст с местной практикой у вас получился просто разительный. Как бы товарищи солдаты, и особенно офицеры, в первую очередь те, что чалятся в нашем госпитале, не начали массово просить о переводе в имперскую армию… Я прислушался к голосам Единства внутри себя — и понял, что так и есть. Желающих прямо сейчас принести мне страшную встречную клятву — больше половины, и их количество быстро увеличивается. Однако военным людям в таком случае в обязательном порядке необходимо урегулировать отношения с родным государством, то есть подать рапорт об отставке, потому что иначе никак. А вот для этого мне опять же потребуется заключить с Российской Федерацией договор о дружбе и сотрудничестве, предусматривающий право российских граждан в добровольном порядке переходить на имперскую службу, что в дальнейшем позволит моим Верным избежать обвинений в наемничестве. А такое будет возможно только после смены караула в Кремле, и не раньше. С Беней Цином на подобные темы разговаривать бессмысленно. — Да, — подтвердил я. — Такие настроения имеются, однако торопиться тут не стоит. Во-первых, пополнение Единства новыми Верными не является для нас самоцелью. Мы примем всех, кто придет к нам с чистым сердцем, но никаким образом не будем форсировать этот процесс. Этот мир еще больше нас нуждается в героях и созидателях, нужно только создать им соответствующие условия для жизни и самореализации. Во-вторых, если уж кому-то и в самом деле будет невтерпеж, такой перевод должен быть оформлен юридически безупречно, чтобы моих Верных нельзя было преследовать по закону. Из Империи, как и с Дону, выдачи нет, но все равно разбираться с российскими должностными лицами и судейскими чиновниками, решившими, что мои люди просто наемники, было бы крайне неприятно. Ну вы понимаете, что будет, если кому-то из моих Верных предъявят обвинения, даже заочно. Остаться безучастным в таких обстоятельствах я не смогу, и оторванные головы разных мерзавцев полетят во все стороны пачками. |