Книга Маруся и близнецы, страница 27 – Ашира Хаан

Горсть ягод вместо глотка воды только усугубила жажду.

Устав донельзя, Маруся присела на сухую кочку, покрытую травой, и с тоской посмотрела в небо. Там не виднелось ни одной тучки.

— Что за лето такое идеальное, а? Когда надо — ни капли дождя, — продолжала она ругаться на все подряд.

Выражаться нецензурно Маруся не любила, но не первый час шараханья по этому лесу довел ее до ручки, и она на ходу сочиняла изысканные матерные конструкции, демонстрируя их подлетающим шершням. Шершни пугались и удалялись.

Ныли мышцы, чесались укусы и царапки, пить хотелось совсем нестерпимо, и Маруся огляделась в какой-то наивной надежде… найти что? Яблоню с дикими яблоками? Родник? Забытую кем-то бутылку с водой?

Вместо этого столкнулась с немигающим взглядом змеи, свернувшейся совсем рядом на такой же солнечной песчаной кочке. Она с интересом смотрела на Марусю — ну и что ты будешь делать?

Ту сдуло с кочки мгновенно.

И еще метров двести она неслась, обуреваемая каким-то иррациональным смертным ужасом. Оскальзываясь, погружаясь по середину голени в глину — но тут же выдиралась и бежала дальше, словно эта змея могла ее догнать и ужалить.

Корзинка с земляникой осталась где-то там, рядом с солнечной кочкой, а Маруся споткнулась раз, другой, упала, оцарапав коленку о камень и… просто села в грязь, разом потеряв силы.

— Оказывается, я боюсь змей, — сообщила она безоблачному небу пересохшими губами. — Сюрприз!

Перед глазами все мутилось — кажется, она поймала еще и солнечный удар.

Слабость была такая, что Маруся не была уверена, что сможет подняться, когда приступ отчаяния пройдет. Придется сидеть тут до осени, пока не пойдут дожди.

— Нагулялась?

Она с трудом подняла голову, заслонив глаза козырьком из ладони. Против солнца видна была только высоченная темная фигура. Рядом появилась вторая такая же фигура. С ее корзинкой в руках.

Первая фигура наклонилась, и мускулистые загорелые руки подхватили Марусю под колени и подмышки. Она обвила руками крепкую шею, уткнувшись в нее и по каким-то одной ей известным признакам опознала Макара.

— Идем домой, — сказал он. — Дурочка.

Почему-то было даже не обидно.

Маруся долго-долго пила ледяную воду из родника. Набирала ее в горсть, окунала лицо и выливала на грудь, не в силах прекратить наслаждаться прохладой.

У близнецов, как оказалось, тоже были свои тайные местечки в лесу. Одно из них — поляна с вырытой под корнями старой ели землянкой, прикрытой ярким мхом. Там же бил небольшой родничок, вода в котором была вкуснее всего на свете, что пробовала Маруся за свою жизнь. Отрываться от него было страшновато — вдруг больше не дадут напиться?

Но надо было взять себя в руки.

— Сама пойду, — Маруся оттолкнула Макара, когда тот попытался поднять ее, чтобы отправиться наконец домой.

Он тяжело вздохнул и движением головы позвал ее за собой по узкой тропинке. Однако стоило ей пошатнуться, неловко запнувшись о корень, как идущий позади Никита, не слушая возражений, вновь подхватил ее на руки.

Если честно, ей понравилось.

Она обвила руками его шею и только виновато пробормотала:

— Давай я сама пойду. Тебе же тяжело.

— Вообще нет. Так даже быстрее, — хмыкнул он.

И вправду — добрались минут за десять быстрым шагом длинноногих двадцатилетних крепких парней. Сама Маруся ковыляла бы дольше.