Книга Маруся и близнецы, страница 93 – Ашира Хаан

Смотрит в его светлые голубые глаза и ничего не может сказать из-за комка в горле, с трудом сдерживающего потоки слез.

— Это будет не сразу, — он касается сухими губами ее лба. — Сначала надо доучиться. Но у меня будут каникулы и практика. Связи твоего отца помогут устроиться, куда нужно.

— Ты… сказал папе, зачем тебе быть дипломатом?

— Нет, конечно, — ухмыляется Макар. — Я не самоубийца. Зато-о-о-о-о… Знаешь, что я узнал?

— Что? — спрашивает она сиплым шепотом и сердечко ее сжимается от тревоги.

— Я узнал, где в этом городе найти белую карету и шестерку коней.

Он так доволен собой и так улыбается во всю морду, что Маруся никак не может сказать ему, что не понимает, зачем ему карета. Секунду не понимает. Две не понимает.

Три не понимает.

А потом — понимает.

— Четверку… — шепчет она. — Четверку лошадей. Ты перепутал.

— Да? — он чешет в затылке. — Ладно. Много не мало. Думаю, ты переживешь такое нарушение планов.

— А платье?.. Я же не могу… — Марусе кажется, что она спит.

Совершенно точно спит.

Макара просто не может быть в ее крошечной квартирке, уже пропахшей им насквозь.

Чтобы не разрушать сладость сновидения, она подыгрывает своему воображаемому сводному брату. Притворяясь, что всерьез обсуждает с ним свою свадьбу.

— Мы купим самое шикарное платье, что сможем найти, — заверяет ее Макар. — Уверен, что кто-нибудь из французских кутюрье обязательно придумал платье пышное, как у принцессы, но при этом удовлетворяло бы строгому вкусу твоей мамы.

— Мы скажем маме? — пугается она.

— Мы никому не скажем, — заверяет Макар. — Даже нашему брату.

Маруся молчит. Этот сон слишком реален.

Особенно реальным он становится, когда Макар вновь переворачивает ее на живот, кладет под бедра подушку и долго медленно трахает ее до искр из глаз.

Подозрительно умело — ей кажется, или он за прошедшие месяцы научился кое-чему новому? Щепотка ревности придает ее наслаждению дразнящую остроту.

И не только ее — когда дело доходит до ее язычка на его разбухшей головке, Макар тянет ее за волосы и сквозь зубы шипит:

— С кем это ты так научилась?

Маруся прячет тайную улыбку.

Она хорошая ученица и вполне способна прокачаться исключительно в теории.

Улыбка тает, когда она думает, что кое-что он еще не знает.

По-настоящему важное.

Завтра, думает Маруся. Я скажу ему завтра. У нас будут все выходные, чтобы это обсудить.

Сонливость последних недель играет с ней забавную шутку. Утром сквозь дремоту она чувствует горячее дыхание на своей шее, нежные прикосновения шершавых подушечек пальцев к соскам. Из-за беременности грудь ее стала намного чувствительнее, и Маруся стонет сквозь сон, чувствуя, как разбегаются по телу колкие искры.

Но проснуться не получается никак, только выгнуть спину, когда сзади прижимается горячее тело, и твердый член легко проскальзывает в нее, влажную и до неприличия готовую к этому.

Губы шелестят по ее шее, зубы осторожно прикусывают кожу на затылке и тут же выпускают.

А о живот трется еще один член, и еще одни губы оставляют дорожку поцелуев до груди до горла.

Как всегда — ненасытные! После вчерашней ночи можно было бы…

Стоп!

Марусю встряхивает всю с ног до головы, она распахивает глаза и видит лежащего напротив Макара, который нежно целует ее и кивает за спину. Она оборачивается и встречается со знакомым ленивым взглядом из-под полуприкрытых век. У Никиты колючая трехдневная щетина, он пахнет гарью и сосновой смолой, а его член толкается в нее все быстрее и размашистей.