Книга Идеальный хищник, страница 31 – Ашира Хаан

Сел напротив, взял со столика коньячный бокал.

Он покачивал его в ладонях, глядя, как маслянистая жидкость плещется по стенкам и молчал. Словно даже не собирался отвечать на мою последнюю реплику, хотя по атмосфере было понятно, что «это еще не конец».

Я сделала глоток мохито. Ну… вкусно. Как еще оценивать один из самых банальных коктейлей в мире, я не понимала. Как в него лед ни кроши, все равно все зависит от количества рома.

Пользуясь паузой, я продолжала осматривать гостиную, подмечая интересные детали.

Книги на полках — часть на английском, часть на каком-то непонятном языке, похожем на польский, но не он.

Несколько пепельниц из грубо обколотого обсидиана на столах. Явно подобранные к интерьеру, но абсолютно чистые. Не похоже, что их вообще когда-либо использовали.

На единственной не стеклянной стене между двумя массивными деревянными дверями — четыре головы животных.

Медведь, оскаленный волк, черный кабан и рыжая рысь.

Когда я осознала, что это чучела настоящих зверей, в горле вдруг застрял вязкий комок.

Попыталась сглотнуть. Но не получалось.

Я ощущала что-то вроде фантомной эмпатии. Вроде тех моментов, когда смотришь на чужие раны и чувствуешь зуд, словно боль другого человека отзывается в тебе.

Кто-то убил этих зверей, изготовил чучела и повесил на стену, чтобы каждый день помнить о том, как они ревели, умирая.

Вот и я пришла в этот дом, доверчиво последовала за хищником в его логово, как беззащитная лань, которую теперь ничего не стоит загрызть.

Хотя…

Здесь были только хищники. Ни одного лося или оленя, хотя их рога смотрятся более эффектно.

Почему-то от этого стало чуть-чуть легче.

— Ты сам… убил этих зверей? — проговорила я, стараясь сглатывая вязкую слюну.

— А? — Филипп резко обернулся, проследив за моим взглядом. Даже будто бы удивился, хотя явно видел эти трофеи не впервые. — Нет. Отец. Я не люблю охотиться на животных.

— Потому что охотишься на людей? — ухватилась я за оговорку, чтобы ускользнуть из этой темы.

Но все пошло куда-то не туда.

— Нет, — Филипп скривился. — Пробовал. Скучно. Это миф, что самая жестокая и интересная охота — на человека. Люди без снаряжения и оружия ведут себя примитивнее мишеней в тире. Да и с оружием… Боятся стрелять в тебя, даже зная, что это не пули, а снотворное. А если охотиться на опытных бойцов — это превращается в спорт.

— Я имела в виду метафорическую охоту… — пробормотала я, поспешно отпивая сразу половину бокала мохито и жалея, что не попросила чего-то покрепче. Ледяное крошево заморозило горло, и я закашлялась, чувствуя, как холод ползет ниже, в живот, замораживая меня целиком.

— А! В смысле, мое поведение с девушками — это охота на них? — дошло до Филиппа. — Нет, нет, совсем наоборот. Я плачу им как раз для того, чтобы мне не приходилось охотиться.

«Им».

Он не сказал «вам». Отделил меня от остальных.

Хотя да — формально я денег не взяла и сделку не заключила.

Но я уже играю в его игру и совершенно не уверена, что она закончится на моих условиях.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Не выносишь неопределенности, Филипп? — сощурилась я. В сторону трофеев я старалась не смотреть. — Тебе нужна гарантия, что получишь кого-то в постель?

— Не хочу ее выносить, Вера, — в тон мне отозвался он. — Таков мой выбор. У меня в жизни полно областей, в которых все зыбко. Тысячи вероятностей, которые не предсказать. Отношения с женщинами должны доставлять удовольствие, а не быть еще одним венчурным проектом.