Онлайн книга «Незавидный холостяк»
|
Я принюхался – кофе. — Лавандовый раф, – пояснила Смерть. — А зачем тебе два? — Знаешь, такое место… Всегда найдется, кого угостить кофе. — Ты всегда была не в меру романтична и чересчур рассчитывала на символы. – Я снова принюхался к кофе, но делать глоток не спешил. Пока не понял, какие у нее цели, лучше не торопиться. — Мир говорит с нами этими символами, надо только уметь слушать. Тебе ли не знать. Она тоже вертела стаканчик в руках, не делая ни глотка, а потом и вовсе отставила его в сторону и сплела пальцы, обняв руками колено. Так мы и сидели в тишине, любуясь окрестной природой. Чужие люди, связанные общим прошлым, в котором не было ничего, что хотелось бы ностальгически вспомнить. — Скажи, – начал я, щурясь глядя на какую-то птицу, парящую в бледно-голубом небе над нами. – Разве было бы лучше, будь я таким же, как все? — Кому лучше? – уточнила Смерть, нисколько не удивившись вопросу. Или не уточнила. Или это и был ответ. — Я не могу дать им все, что им нужно, – сказал я. – Только то, что они хотят. — А они знают, чего хотят? – снова ответила она вопросом на вопрос. Я покосился на нее. В бледно-голубом небе ее глаз узкие точки зрачков тоже парили, как две черные птицы. Равнодушные и хищные. — Вот ты всегда хотела меня убить, – напомнил я. – Почему бы не выполнить это твое желание? — Если я не убила тебя после того, как ты женился на той мошеннице, какой смысл сейчас? – Она пожала плечами. – Не изображай из меня жестокую мстительницу. Я всегда тебя любила, Кир. Ее губы дрогнули, словно в последнюю секунду она передумала это говорить, но не успела остановиться. Птицы – точки зрачков вспыхнули черным пламенем и расширились так, что бледная голубизна пропала. Растворилась в черноте. Я наклонился к ней, чтобы забрать болезненную дрожь с ее губ, но в последнюю секунду Смерть увернулась, скользнув щекой по моей щеке и коснувшись губами мочки уха. — А ты меня – нет… – прошептала она. Ее пальцы коснулись угла челюсти, очертили подбородок – легкой, странной лаской. – Знаешь, очень хотелось тебя проклясть, как там в песне: «Пусть никто никогда не полюбит его, пусть он никогда не умрет». — Не получилось… – сглотнув, шепотом отозвался я. — Получилось даже лучше. Ты сам никого никогда не полюбишь. Надеюсь, теперь ты понимаешь, что это намного страшнее. — Да, – беззвучно, немо сказал я. – Да. Смерть продолжала тереться щекой о мою щеку, а пальцы ее рисовали узоры на моем лице. Чертили прямую линию по спинке носа, гладили скулу, подушечками едва касались губ. — Ты даешь им то, что они хотят… А чего хочешь ты? – мурлыкнула она соблазнительно, так что я почувствовал себя пятилетним мальчишкой в огромном магазине игрушек и сладостей. Чего я хочу… — Я уже сказал, – голос был сиплым. – Убей меня. Так всем будет лучше. Нежные до этого момента пальцы скользнули выше, зарываясь в мои волосы, резко сжали их, дернули – Смерть запрокинула мою голову назад и впилась губами в губы. Ядовито-сладкий запах ее духов стал оглушающе сильным, резким и настойчивым до тошноты. Словно вся она была этим запахом – и делилась им со мной, прикусывая губы и тут же зализывая саднящие следы. Спустя много-много бесконечных мгновений она оторвалась от меня, будто допив до конца и шепнула прямо в губы: |