Книга Незавидный холостяк, страница 96 – Ашира Хаан

Пришла в себя я от резкого запаха нашатыря и боли в плече.

Медик в синей форме «Скорой» пристально всмотрелся в мои глаза и кинул кому-то за плечом:

— Да чистая она! Просто в шоке. Сейчас очухается.

Я потерла плечо, куда мне что-то вкололи. Приклеенная на пластырь ватка резко пахла спиртом.

Все кружилось – синяя форма, оранжевый чемоданчик, грязно-зеленые стены, серый потолок с убогой лампочкой без плафона, полицейские, стоявшие полукругом, окружая неудобный жесткий стул, на котором я сидела.

— Ну что, вспомнила, где страховка? – нагнулся надо мной, уперевшись ладонями в колени, один из полицейских. – Кому звоним?

— Никому! – испуганно вскрикнула я. – Никому!

В голове мелькали лица: Женька? Андрей? Мама? Нет, нет, нет!

Кирилл? Господи, нет!

Платон? Нет!

Нет!

— Паспорта тоже нет? Телефон?

Телефон остался в сумке, паспорт тоже. А сумка в «ламбе»…

— Ну что, задерживаем до выяснения личности?

Я затряслась, окуная лицо в ладони. Сухие рыдания не приносили облегчения, а слезы отказывались литься, только сухо жгло в уголках глаз.

Что делать, что делать, что делать…

— Здесь она, здесь, проходите!

Я подняла глаза, заслышав новый голос, и увидела в проеме двери Кирилла.

Первый порыв броситься к нему, жестоко пресекло внезапное головокружение, а через мгновение я заметила выражение его лица. Суровое, жесткое – словно вместо Кирилла в отделение вошел его злобный брат-близнец.

Наперерез Кириллу выскочил кто-то из полицейских, но он даже шаг замедлять не стал, только снял темные очки, посмотрел на препятствие – и оно рассосалось.

— Ярцев, – коротко бросил он кому-то. – Вам звонили. Где она?

Но уже заметил меня сам. Очки, что держал в руке, бросил, не глядя, на чей-то стол, шагнул вперед и смерил меня злым взглядом с ног до головы и обратно.

— «Скорую вызывали»? – не оборачиваясь, бросил он в пространство.

— Были уже, уехали, вкололи что-то.

— Что вкололи?

— Да черт его…

Кирилл обернулся, нашел отвечающего взглядом и спросил с нажимом:

— Что. Вкололи?

— Да вот тут бумажки оставили… – засуетился тот. – Сейчас найду.

— Почему раны не обработали? – продолжил Кирилл допрос.

— Да что тут, ссадины только… – ответил еще один.

— Яс-с-с-сно, – прошипел он сквозь зубы, нагнулся и подхватил меня на руки.

Взглядом со мной он при этом так и избегал встречаться, и я не знала – можно ли его обнять за шею, или меня сейчас без затей выкинут в окно.

— Э! Куда поволок? Протокол!

Но Кирилл даже не обратил на оклик внимания, лишь кивнул встреченному в дверях спокойному человеку в сером костюме, не сбавляя хода, прошел по лабиринту коридоров и вышел на улицу, к огромному минивэну, сверкающему черной лакировкой.

Дверь отъехала в сторону, меня устроили на заднем сиденье, разложив его так, чтобы выехала подставка для ног, но Кир не сел рядом, а ушел вперед, к водителю.

К себе в номер он меня нес тоже на руках, через весь холл, и я не вякала, цепляясь пальцами за его плечи и утыкаясь лицом в футболку. Внимания мы привлекали явно не меньше, чем в первый раз, в свадебную нашу ночь.

Я чувствовала себя такой виноватой, что не осмеливалась задавать вопросы, только ждала, что будет дальше. Может быть, он меня не стал в окно в полиции выкидывать, потому что там слишком низко? А здесь этаж повыше, в самый раз избавиться от неудобной жены.