Книга Слишком хорошая няня, страница 60 – Ашира Хаан

Вроде все взрослые люди, значит, должен быть секс? Прямо сейчас?

Или это еще как-то рановато?

А может быть, это все — от стресса?

Заморачиваюсь по полной программе, не знаю, что делать, поэтому из всех вариантов реакций выбираю просто замереть и не делать ничего.

После добрых пяти минут тишины, Александр глубоко вздыхает и спрашивает:

— Отвезти тебя домой или тут ляжешь?

Мысли вспархивают стайкой воробьев с куста бузины и начинают метаться в разные стороны. Секс? Сон? Стресс? Сомнения? С-с-с-с-с-с-с-с-страшно!

— Тут, — я отвечаю таким уверенным тоном, что сама восхищаюсь собственными актерскими способностями. — Завтра пораньше надо к врачу с Диной. У нас ведь прорыв!

— Да… — снова очень мягко улыбается Александр. — Тогда спокойной ночи.

Я оставляю чашку на стойке, соскальзываю с табурета под пристальным взглядом светлых глаз и спасаюсь бегством в своей комнате. Медлю мгновение или два — и запираю дверь.

Щелчок замка хорошо слышно в ночной тишине квартиры.

И шаги Александра, который проходит мимо по коридору и захлопывает за собой дверь спальни.

Напряжение отпускает меня как-то сразу, и я едва держусь на ногах, отправляясь в душ.

Оставляю вечернее платье валяться на полу, потому что силы есть только на то, чтобы упасть на кровать и подтянуть к себе одеяло.

Утро встречает меня запахом кофе и непривычно спокойным Александром, который в кои-то веки никуда не торопится, не говорит на ходу по телефону, прижатому ухом к плечу, не мечется из кабинета в прихожую и обратно, не забывает ключи и документы, а мирно сидит на кухне и с умилением наблюдает, как Дина строит башню из печенья и поливает ее сверху вареньем. Попутно рассказывая свою версию «Баллады о королевском бутерброде».

Помнит она из нее дай бог, если одну десятую, но с успехом заменяет забытое своими выдумками про королевских кошек, тетушек, живущих по соседству сапожников и почему-то Евгения Онегина. С Пушкиным я, кажется, переборщила.

На лице у Александра написано такое неприкрытое счастье, что даже неловко.

Честно говоря, у меня тоже наверняка что-то подобное написано, потому что Дина не замолкает ни на секунду и после ее немой аскезы на протяжении месяца это настоящее чудо!

Дина замечает меня, башня рушится, и она с воплем «Лала!» летит обниматься.

Что ж, все меняется — кроме моего имени, которое теперь навсегда Лала.

— Что случилось с работой? — спрашиваю я.

— Поеду с вами, — отвечает Александр тоном «а как же иначе». — Хочу все узнать из первых рук.

Более того, он настаивает, чтобы я тоже присутствовала на приеме и выслушала врача. Который тоже не может сдержать улыбки, когда Дина выбалтывает ему абсолютно все, о чем мы говорили в машине по дороге. Не забыв даже наше мнение о нечищенных в центре культурной столице тротуарах.

— Ну и где я найду ей общество других детей? — растерянно спрашиваю я Александра, когда мы выходим на улицу. — Я знаю только одну детскую площадку в Михайловском саду. Но дети там редко.

— Хороший вопрос… — Александр держит Дину за одну лапку, я за другую, и мы втроем неспешно идем вдоль заснеженного Таврического сада, пока к нам героически пробирается сквозь предновогодние пробки Карим.

— Ездить в спальные районы? — предлагаю я вариант.

— Нет… — Александр морщится. — Нет. Но…