Книга Сама дура виновата, страница 49 – Ашира Хаан

Ела я все это время на бегу, засыпала, кажется, уже в тот момент, когда открывала дверь квартиры, а до постели добиралась сомнабулой на автопилоте.

Поставила себе твердое условие заглядывать в телефон только по делу.

А на Егора смотреть не чаще раза в день!

Но, разумеется, нарушала все зароки.

Пока туристы стояли в очереди, чтобы сфотографироваться со скульптурой бегемотихи Тони во дворе филфака, я вытаскивала телефон, чтобы посмотреть, не написала ли мне что-нибудь координатор Ника.

А приходила в себя в двадцатый раз пересматривая свежее видео того, как Егор встает утром с постели и раздвигает занавески.

Просто встает. И просто раздвигает.

Но как у него при этом перетекают мышцы на спине! Как широкие плечи удивительно изящно переходят в узкую талию! Как спортивные штаны ловко сидят на крепкой мускулистой…

Многозначительно терпеливые взгляды туристов, в общем, я замечала далеко не сразу.

Одной из наших самых популярных экскурсий была «Исполнение желаний» — подержаться за палец атланта, потереть нос Остапу Бендеру и кинуть монетку коту Елисею и кошке Василисе, поселившимся на карнизах друг напротив друга на Малой Садовой.

И загадать что-нибудь заветное.

В Питере вообще, какой памятник ни возьми — обязательно можно что-нибудь потрогать, чтобы сбылось желание. А если потрогать нельзя — то можно бросить монетку.

Люди на эту экскурсию приходят целеустремленные. Они словно не город хотят получше узнать, а по всем правилам бюрократии подать заявку во все окошки, открытые Вселенной для тех, кто никак иначе со своей жизнью не справляется.

Женщины бросаются к памятникам и фонтанам сразу, стараясь успеть первыми, будто мистической силы Петербурга может на всех не хватить.

Мужчины чаще стесняются, мнутся в сторонке, мол, они не такие. Но тоже сдаются — когда мы уже отходим, они быстренько, оглядываясь по сторонам, трут маленькую саламандру на памятнике Василию Корчмину, обещающую много-много денег.

Не знаю, не знаю… Если бы они повнимательнее слушали, что я говорю, то предпочли бы потереть дворец Меншикова. В отличие от саламандры, тот реально разбогател на застройке Васильевского острова. Не то чтобы честно, но кто теперь считает? А дворец — вот он.

Но Питер на то и Питер, что в нем есть не только затертые до дыр пятки памятников, но и куда более загадочные места.

Вроде Духова дворика — тайного местечка в доме, где когда-то жил Рерих. Говорят, он так часто обращался к потустороннему миру, что некоторые его обитатели так и остались жить в узком световом колодце, куда можно попасть, только если точно знать, за какой из дверей его искать.

Только желать там надо всем сердцем.

Самое-самое главное, без чего тебе жизни нет.

Раньше я иногда вместе с туристами загадывала всякую ерунду — денег побольше или похудеть. А в последние дни просто стояла и смотрела в пронзительно-голубое осеннее небо Питера, еще не спустившееся к нам, чтобы погладить по макушке. Зимой оно будет ниже потолков в нашей квартире, совсем немного осталось.

И ни о чем не думала — даже вообразить не могла, чего бы мне хотелось так отчаянно.

Все либо сбудется само, либо настолько фантастично, что никаким духам не под силу исполнить.

— Еще одну на исполнение желаний возьмешь? — связалась со мной Ника, когда я, улыбаясь во все восемьдесят шесть зубов пожелала отличного отдыха последним туристам и с глубоким выразительным вздохом упала на первую попавшуюся лавочку.