Книга Путь рассекающего ветра. Том 1, страница 83 – Василий Груздев

Неужели то же самое ждёт и меня? Впрочем, нет. Техника, секущая меня изнутри, неумолимо напоминала: времени осталось мало.

— Мне для прорыва особые медитации нужны, в глубинах горы Фенлин, — продолжал рассказывать здоровяк. — Но туда только внутренних учеников пускают или тех, кто достаточно баллов заслуг накопил. Там, в пещерах, чистейшая энергия бушует. Говорят, движение Ци в Очагах наладить мне сможет… А дальше как Небо дозволит — может, и на следующий ранг прорваться сумею.

— А что это за Очаги такие, Бык? — спросил я.

Который раз слышал, а смысл ускользал. Товарищ снова хмыкнул.

— О, брат, это основа. Первая ступень — разжечь их. Семь штук: грудь, голова, живот, ладони, ступни. Они впитывают Ци и отдают её понемногу. Слабенько, но зато постоянно. Дальше тело крепнет, каналы растут — это уже вторая ступень. Ци больше не уходит наружу без толку, а течёт по ним, делая тебя сильнее…

— А потом? — я жадно хватал эту науку.

— А потом — будет потом, — вдруг потерял интерес к разговору здоровяк. — Доедай и пошли. Камушки себя сами не найдут.

Засунув остатки еды в рот, он разом отряхнул крошки и поднялся. Взял лампу и двинулся в темноту… И только тут я осознал, что «вихри» режут меня ровно в тех местах, которые он назвал. Грудь, голова, живот… Будто рвутся наружу. Ищут то, чего пока нет. Очаги?

Почему-то это открытие прибавило уверенности. Наконец-то я начал понимать, к чему стремлюсь, — увидел перед собой цель. Непонятные прежде ступени Основы стали чем-то более осязаемым.

К вечеру в корзине лежало семь кристаллов, а тяжесть собственного тела казалась неподъёмной. Вроде бы не медные жилы целый день ломал, а усталость брала своё. Сказывались давление скверны и отвратительный сон. Голова болела оттого, что ей постоянно приходилось крутить.

Продвигались мы медленно — остановки каждые пару десятков шагов. Пока Ци по телу прогонишь, пока оглядишься, да не по разу, чтобы ничего не упустить. За день удалось обойти только десяток ответвлений. Какие-то проходились легко, а в иные пролезали едва ли не ползком. И это, по словам Быка, хорошо, если десятая часть всей «заброшки». На поверхность выбрались, как и положено, на закате. Воробей уже ждал у входа, а увидев содержимое корзины, довольно заулыбался.

— Я ведь и наполовину не надеялся, — признался он.

— И это только начало, — лыбился в ответ Бык.

Замерив камушки, помощник распорядителя удовлетворённо мотнул головой и сделал пометку в своей бамбуковой связке.

— Молодцы! — пряча нож-сюэ за пояс, похвалил Воробей. — Завтра расширю обеденную пайку. К мясу сладких рисовых лепёшек прибавлю.

У меня аж слюнки потекли. Пробовать приходилось — нежные, тающие во рту, но дорогие… Грузчик на рынке такое себе раз в год может позволить. Мысли тут же начали путаться. Голод и усталость брали своё, обратно я уже полз. Что, впрочем, тоже неплохо — встреченные нами шахтёры, видя меня измученным, завидовать не подумали. Но спросить, чем это мы там занимались, не забыли.

— Крепи обновляли. Из старых выработок вытаскивали, что ещё держится, и штольню укрепляли, — врал Бык не краснея.

— Это зачем?

— Да мне откуда знать? — пожал он плечами. — Может, новый ярус думают открывать. А этот как воздушный ход пользовать будут.

Шахтёр сплюнул, сочувственно покачал головой.