Книга Конфидент, страница 80 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

— Мне и прежних знакомых вполне хватает, дядюшка.

Варенька сказала это мягко, почти послушно. Павел Васильевич погрозил ей пальцем, словно услышал невинную шалость.

— Вот видите, граф? Всё ещё сердится, что мы вытащили её из дома.

— Варвара Сергеевна имеет право сердиться, — произнёс Завадский. — Здесь и вправду несколько скучно, особенно для молодой барышни.

Она впервые посмотрела прямо на него.

— Благодарю. Хоть в этом мы согласны.

Елизавета Петровна немедленно предложила племяннице ещё одно пирожное. То ли хотела занять ей рот, то ли действительно боялась, что Варенька останется голодной. Судя по прошлому чаепитию, второе было не менее вероятно.

Павел Васильевич рассмеялся, перевёл разговор на музыку, а затем отвлёк Завадского вопросом о каком-то общем деле. Они отошли на полшага. Варенька посмотрела на меня, ожидая ответа на прежний вопрос.

Я едва заметно покачал головой.

Сейчас говорить о Завадском не стоило. Особенно при человеке, который уже примерялся к роли его будущего тестя и прекрасно слышал даже то, что не предназначалось для его ушей.

В соседней комнате заиграли музыканты. Елизавета Петровна взяла Вареньку под руку и повела слушать, не забыв позвать нас всех следом. Павел Васильевич охотно подчинился и увлёк с собой Завадского. Я задержался у двери, пропуская их вперёд.

Завадский прошёл мимо, не повернув головы. Однако по тому, как напряглась его челюсть, я понял: наш разговор ещё не закончен.

Следующие полчаса Варенька оставалась рядом с тётушкой. Подойти к ней наедине не получалось, да и особой необходимости не было. Знакомство состоялось, а моё мнение о женихе вряд ли могло её обрадовать.

Гости понемногу начали разъезжаться. В передней чаще хлопали двери, из гостиной исчезло несколько пожилых дам, зато возле карточных столов стало теснее. Бергера усадили играть. Он успевал спорить с партнёрами, пить вино и слушать человека, который настойчиво шептал ему что-то на ухо.

Я отошёл к окну. За стеклом отражались свечи и гости, улицы почти не было видно. Мне хотелось воздуха, но открывать окно в чужом доме посреди приёма я не решился.

— Дубравин.

Завадский остановился рядом, плечом ко мне, и тоже посмотрел в тёмное стекло. Павла Васильевича возле него уже не было. Варенька с тётушкой стояли в другой гостиной, у музыкантов.

— Ваше сиятельство.

— Не думайте, что сегодняшняя встреча что-нибудь меняет. За смерть брата вы ответите.

Он говорил тихо. Издали могло показаться, что мы обсуждаем погоду или музыку. Только бокал в его руке слегка дрожал.

— Я уже ответил.

За тот выстрел я лишился привычной жизни, покинул столицу и отправился в имение, о существовании которого прежде предпочитал не вспоминать. Последствия той дуэли преследовали меня до сих пор. Рассказывать всё это Завадскому я не собирался. В конце концов, его брат вызвал меня сам, и сам же настоял на том, чтоб стреляться до смерти. Мне что, чувствовать себя виноватым за то, что я его застрелил?

— Нет, — процедил он. — Ещё нет.

Я повернулся к нему. Завадский продолжал смотреть в окно, но заметил движение и, наконец, встретился со мной взглядом.

— Если у вас имеются претензии лично ко мне, я готов ответить на них в любое время. На любом оружии и в любом месте, — спокойно проговорил я. — Хоть прямо сейчас.