Книга Девочка моя, страница 8 – Юлия Резник

— Зависит от возраста ребенка.

— Ну… Катю вы видели.

При имени девочки у меня внутри опять что-то болезненно сжимается. Да что ж такое?! Качаю головой:

— Сколько ей? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Года три? Нет, боюсь, наша программа рассчитана больше на взрослых. Пицца, шампанское, все такое. На крайний случай мы найдем, как развлечь подростков. А трехлетки столько не высидят. Наймите ей лучше каких-нибудь аниматоров…

— Я так и думал сделать. До того, как… — Андрей резко откидывает упавшие на лоб волосы, — моя дочь какого-то черта решила, что вы ее мать. Теперь она об этом не хочет и слышать.

— Извините, — облизываю пересохшие губы. — Я правда не знаю, чем вам помочь. А когда у Кати день рождения? — зачем-то уточняю.

— Послезавтра, — озабоченно сводит темные брови Андрей. А я пошатываюсь. Потому что этого просто не может быть. Я, конечно, в курсе, что в жизни случаются совпадения, но не такие же! — Эй, вам нехорошо? — подлетает ко мне мужчина.

Я сглатываю. Трясу головой, изо всех сил отмахиваясь от мысли, что Катя действительно моя девочка. Ведь то, что она родилась в тот день, когда со мной случился выкидыш, ровным счетом ничего не значит. Правда?

Андрей

Я не понимаю, зачем вообще сюда вернулся.

Нет, формально причина у меня все же есть.

Катя устроила такую истерику после того, как я утащил ее из этой лавки, словно я не домой её забрал, а отвез в детдом. Она ревела всю дорогу и с каким-то ненормальным упрямством повторяла:

— Я к мамоське хатю.

О том, чтобы вести ее в сад в таком состоянии, естественно, и речи не было. О том, чтобы уехать на работу самому — тем более.

Я вновь и вновь повторял дочке, что она ошиблась. Но это не имело абсолютно никакого эффекта. И, в конечном счете, я просто сел в кресло возле ее кровати и молча слушал детские всхлипы, пока она не уснула.

Привыкнув решать проблемы любого масштаба, я абсолютно не представлял, что делать с трехлетним ребенком, который с какого-то перепуга решил, что ее покойная мать воскресла. Особенно меня добивал тот факт, что это не выглядело капризом. Полностью уверенная в своей правоте, Катя вела себя так, будто это мы, а не она, чего-то не понимали.

И вот я здесь. В чертовой свечной лавке. Зачем?

Ну-у-у, наверное, чтобы убедиться, что все-таки не выжил из ума, да.

Смотрю на эту женщину, как на привидение, хотя у нее с моей покойной женой нет абсолютно ничего общего. Но я-то, ладно. Я, блядь, травмированный. А вот чего она на меня пялится, как на ожившего мертвеца — не знаю. Так, просто отмечаю про себя этот странный факт.

— Значит, вы мне не помощница? — подвожу итог нашему разговору, когда на лицо Инги возвращаются хоть какие-то краски.

Та трясет головой. Мол, нет. И выдыхает:

— Да. То есть… — заламывает руки. — Если честно, я даже не знаю. Таких праздников мы еще не организовывали.

— Ну, ладно, — пожимаю плечами, и сам не очень рассчитывая на согласие.

— Но я бы очень хотела помочь. Если Кате… — Инга запинается и быстро облизывает губы. — Если Кате это действительно важно, я могла бы что-то придумать. Наверное…

Я хмурюсь:

— Например?

Еще больше разнервничавшись, Инга отводит взгляд. Странно. Сама же предложила помощь. Никто ее за язык не тянул. А теперь смотрит на меня так, будто пытается придумать благовидную причину, чтобы забрать обратно свои слова. Если они не предоставляют подобных услуг, к чему вообще эти мучения? Если только дела в бизнесе идут из ряда вон плохо, и они хватаются за любую возможность подзаработать. Я вспоминаю сегодняшнее столпотворение в магазине и мысленно отбрасываю эту версию. С покупателями у них все в порядке. Тогда в чем дело?