Книга Основано на реальных событиях, страница 27 – Алайна Салах

— Переживаю за тебя и хочу поддержать, — его ладонь опускается мне на плечо. – Все-таки столько лет парами дружим.

Я бормочу «м-м-м» и, нахмурившись, смотрю на край журнального стола. На первый взгляд не происходит ничего из ряда вон выходящего – мы ведь действительно давно дружим, однако это неловкое медвежье объятие ощущается странным и… притянутым за уши. Слова о поддержке не потеряли бы значимости, даже не закинь он на меня руку.

— Такая ты худенькая, — Женины пальцы сползают ниже и начинают щупать мое предплечье. – Стройняшка…

Очнувшаяся интуиция горланит, что уж этот маневр точно не имеет отношения к дружеской поддержке.

Я предпринимаю попытку высвободиться, но недостаточно резкую и настойчивую, и губы Жени успевают коснуться моего рта.

— Ты охерел?! – Я со всей силы отпихиваю его от себя и вскакиваю с дивана.

Сердце колотится как сумасшедшее, в висках пульсирует неверие.

Да как же так… После стольких лет дружбы?! Я ведь все еще жена его друга!! А он муж Марины!!! У них ребенок… Я ведь могу запросто ей рассказать… Это каким придурком надо быть… Влад бы его убил, если бы узнал…

— Тей… — Взгляд Жени панически мечется по моему лицу. – Пожалуйста, ты только…

— Просто заткнись… – полушепотом чеканю я. – Еще раз такое повторится, я всем расскажу, какая ты скотина. И Марине, и Владу.

Я подхватываю сумку с подлокотника дивана и, грохоча пятками, бегу в прихожую. В качестве компенсации за моральное потрясение Жене самому придется объяснять жене, почему ее подруга вдруг передумала и ушла.

Если еще в начале недели я полагала, что пик страданий миновал, то ближе к пятнице тоска и апатия снова стали брать меня в оборот. Очевидно, что боль утраты распаковывается постепенно и каждый раз в новых оттенках.

Когда я только собрала вещи, она была кроваво-красной, через неделю – приглушенно коричневой, сейчас же — уныло-фиолетовой. В таком состоянии нет желания плакать, но отчаянно хочется отвлечься и об кого-то согреться. Находиться дома одной – худшая пытка из возможных.

— Марин, у тебя какие планы сегодня? – я заглядываю в приоткрытую дверь ее кабинета, по традиции дважды стукнув по косяку. — Может сходим куда-нибудь?

— Я не могу, — отстраненно отвечает она, едва на меня взглянув поверх клавиатуры. — Дел дома полно накопилось.

Я хмурюсь. Что-то похожее и столь же неправдоподобное я слышала от нее вчера. Марина, которую я знаю, никогда не отказывалась от бокала вина в пользу готовки и стирки.

— У тебя что-то случилось?

— Да нет, ничего.

— Я же вижу. Давай уж поговорим как взрослые?

Несколько секунд она разглядывает монитор, затем со вздохом отодвигает от себя мышку и наконец смотрит мне в глаза.

— Ну давай поговорим.

Я хмурюсь. Ни ее холодный взгляд, ни полный недовольства тон не располагают к разговору по душам.

— Повторяю. Что случилось?

Она поджимает губы и, густо покраснев до корней волос, вскакивает.

— Слушай, я понимаю, что у тебя сейчас тяжелые времена, но при чем здесь моя семья?! Я и так поддерживаю тебя, как могу… Но зачем понадобилось лезть к Жене, стоило мне выйти за дверь?

Даже если бы Марина без слов подскочила ко мне и залепила оплеуху, такого эффекта она бы не достигла. Я редко теряю самообладание, но от подобной отповеди на секунду лишаюсь дара речи.