Книга Основано на реальных событиях, страница 28 – Алайна Салах

Мысли стучат как отбойный молоток. Это Женя ей рассказал, мелкий сучий потрох. Выдал свою версию в панике, что я могу его опередить.

А я-то дура, всю неделю гадала, как перестать с ним общаться и при этом не вызвать подозрений у Марины. Все, что меня заботило – это нежелание причинить ей боль тогда, когда она неуверенна в себе и уязвима. Решила, что домой к ним больше ни ногой и по возможности стану избегать мероприятий, где они с Женей могут появиться парой.

— Будь твой муж последним мужиком на земле, я бы даже не посмотрела в его сторону, — медленно выговариваю я, стараясь контролировать рвущееся негодование. – В первую очередь потому, что он твой муж. Во-вторых, потому что совершенно мне неинтересен.

Грудь Марины ходит ходуном, глаза шарят по моему лицу в поисках ответов. Да она же меня отлично знает и знает, что я бы никогда… Какие к черту мужчины меня могут сейчас интересовать?! Мое сердце напоминает кровавую отбивную, и флирт — последнее, чему бы я хотела и могла посвятить свое время.

— Хочешь сказать, что не просила тебя обнять и не жаловалась, как тебе тяжело засыпать одной?!

Появись сейчас в кабинете Женя, я бы без раздумий сняла туфлю и отделала его каблуком. Жалкий лживый уебок! Именно под предлогом дружеской поддержки он ко мне и полез.

— Нет. Я не настолько жалкая, чтобы жаловаться на то, как мне плохо. И тем более, просить меня обнять.

— Ну мне же жаловалась, — холодно выплевывает Марина.

Я каменею во второй раз за минуту. Разве я когда-то взывала к ее жалости? Скорее, не пыталась прятать боль. А как по-другому? Мы ведь подруги.

Чтобы перевести дух, перевожу взгляд на носы своих туфель. Тех, которыми только что в мыслях измордовала Женю до полусмерти. Что ж. Если она не считает нужным щадить меня, почему я должна печься о ее моральном состоянии?

— Твой муж Женя… — с нажимом на каждое слово чеканю я, глядя ей в глаза. – Прибежал за мной в гостиную, как только ты ушла, и полез с дурацкими расспросами. А когда я не поддержала беседу, стал намекать, что у вас с ним давно все плохо. Сказал, что Влад идиот, а я очень стройная, стал распускать руки и полез целоваться. И я, конечно, его оттолкнула, раз тебя это интересует, и предупредила, что если он попробует такое повторить еще раз – я расскажу обо всем тебе и Владу. И сразу же ушла.

Румянец бесследно исчезает с лица Марины, сменившись мертвенно-голубой бледностью. Даже ее обычно яркие губы стали серо-фиолетовыми, словно кровь напрочь от них отлила.

В эту секунду мне становится так ее жаль, что хочется забрать признание обратно. Не представляю, что бы я испытала, расскажи мне кто-то такое про Влада.

— Такая, значит, твоя версия, — еле слышно шелестит она.

— Думаю, за годы дружбы ты хорошо меня изучила, чтобы понимать, что я не вру.

— Женщины часто меняют свое поведение, когда лишаются мужа. Сразу пытаются себе что-то доказать.

Жалость снова улетучивается. Твою же мать. Страх потерять Женю так велик, что она начала говорить как робот и обвинять меня в том, что я поехала мозгами?

— Возможно, именно так бы и поступила женщина, которая кинулась худеть из-за страха конкуренции. Но точно не я. Нравится делать меня виноватой, лишь бы не допускать мысль, что твой Женя поступил как конченое чмо? Пожалуйста. Потом не приходи ко мне плакаться.